Толстяк в бледно-зеленом халате посетителя уронил какой-то пакет. Из порванной шелковистой, в золотых разводах бумаги выпал подарочный кролик на веревочке, веером разлетелись по полу семейные фотографии в мягких пластиковых рамочках.

Насупившийся маленький мальчик – точно такой же, как на одной из фотографий, изо всех сил прижимает к груди сайбера.

Детский сайбер зашит в синтетическую шкурку белого медвежонка.

Неуловимо похожая на братика лицом, высокая, стриженная наголо девица чего-то ждет, приоткрыв подкрашенный лиловым рот.

Сопровождающий, угрюмый бесцветный медбрат, замер рядом, стиснул увесистые кулачищи. Этот еще ничего не понял, но уже готов вмешаться.

Вниз!

Король придавил кнопку, заодно метнул в медика легкую наводку устрашения, тот успел-таки выразить интуитивную неприязнь:

– Вот мерзавец!

– Хулиган, – подобострастно добавил толстяк.

Вэл в отъехавшем лифте провел ладонью по мокрому лицу. Лоб и левый висок щедро пятнали свежие ядовито-изумрудные потеки – липкие брызги медикамента из разбитой колбы. Далькроз вытащил из кармана платок и, как мог, попытался стереть пятна.

– Я не должен выделяться среди других. Не должен, я такой же смирный и хороший, как все остальные. Вот так. Я не виновен ни в чем. Даже если мой пси-коэффициент сам вопит о себе. Лифт ткнулся и встал.

– Приехали.

Король заставил себя неторопливо выйти в холл, окунуться в суету и неразбериху паники. Небольшая толпа – двадцать-тридцать перепуганных посетителей безуспешно напирала на команду Департамента Обзора. Наблюдатели наскоро перегородили выход.

– Выпустите нас! В здании заложен дезинтегратор! – протяжно вопил кто-то, уже перешагнув грань истерики.

– Спокойно, опасности нет…

Пунцовый от злости офицер Департамента попытался одернуть крикуна, но тот не унимался:

– Сейчас все растает и поплывет!

– Назад, придурок!

– Что вы сказали?!

– Я сказал – соблюдайте спокойствие, свободные граждане.

– Господа, он меня оскорбляет!

Офицер наблюдения отвернулся, изо всех сил стараясь сдержать бешенство.

– Успокойтесь, – в который раз повторил он. – Опасности нет, это только пси-проверка. Пси-проверка и ничего более. Долинчек, давайте сюда детектор.

– Детектор барахлит, инспектор.

– Ничего страшного, говори результаты наугад, мы пока просто потянем время. Всех мужчин, кому на вид от пятнадцати до тридцати – в фургон. Заберем на углубленную проверку, не сомневайтесь, ивейдер среди них.

– А как мы объясним людям причины ареста?

– Хоть как. Скажем им, что все они мутанты-псионики.

– Врете, угнетатели, а я не псионик! – немедленно а завопил знакомый уже скандалист.

– Этого голосистого психа возьмите-ка первым, он у нас тут главный заводила паники.

– Староват для ивейдера, на вид все сорок, а то и под пятьдесят.

– Неважно. Одна ночь в камере хаму не повредит. Завтра отпустим с формальными извинениями.

Крикуна бойко скрутили и под руки поволокли на улицу, несчастный обиженно затрепыхался в усовершенствованных наручниках.

– Я не…

Вэл пронаблюдал, как за арестантом захлопнулись прозрачные звуконепроницаемые двери холла. Испорченный браслетом Цертуса пси-турникет мертво молчал. «Спокойно, я такой же, как все».

Оробевшие люди покорно выстроились в очередь. Младший офицер уже держал детектор наготове. «Норма-ментальных надувают, – подумал Вэл. – Департаменту нужен только я, но инспектор не знает меня в лицо. Пси-шлемы испорчены у всего отряда, „глазки“ смертельно боятся боевой ивейдеровской наводки, и все-таки не ушли. Жаль, конечно, но в Департамент не берут трусов».

Король встал в очередь и попытался придать лицу отрешенное выражение. «Разум! Разум мне помоги. Ради Виты».

– Следующий!

Долинчек небрежно приложил детектор к вискам Воробьиного Короля. Индикатор не работал, тем не менее, сержант, мельком оценив возраст Далькроза, небрежно бросил:

– В машину.

Двое конвоиров немедленно пристроились к Вэлу по бокам.

«Сейчас? Нет, рано».

И он вышел в густую жару, под купол прокаленного неба, на плоскую, чисто вымытую площадку перед госпиталем. Среди длинных санитарных машин замер хищный силуэт тюремного фургона.

– Прямо, идите вон туда.

«Так надо. Я должен сделать это, потому что делал уже много раз. Раньше. Но теперь, когда я встретил Виту, я точно знаю, что при этом чувствуют норма-ментальные – им слишком плохо, и сначала, и потом. И все-таки я сделаю это еще раз. Сделаю ради Виты».

Он одновременно ударил по разуму обоих конвоиров – наотмашь, как придется, не щадя ни себя, ни их. Тот, что шел слева, сразу же мятым кулем осел на асфальт. Второй продержался лишние полсекунды – только потому, что в момент удара не прикасался к Далькрозу.