Вспыхнул и суматошно заметался луч. Брукс не сразу сообразила, что теперь стоит лицом к двери. Она решительно обернулась – страшный угол пустовал, птицы не было. Цилиан молча сидел в кресле, в напряженной, чуть скованной позе.

– Ну и шутки у тебя, наблюдатель. Почему ты молчишь?

Инспектор не ответил.

– Тэн, очнись!

Брукс одним прыжком очутилась рядом, сорвала с Цилиана очки и обруч ментального ввода. Глаза инспектора оставались открытыми, в радужках плясал мертвенный отблеск. Тэн был жив, зрачки реагировали на фонарь, нить пульса слабо билась на запястье. Авителла отыскала бутылку с водой и выплеснула ее содержимое Цилиану в лицо.

– Давай вставай! Нечего притворяться! Не пугай меня, я знаю, что пси-наводка не передается через Систему.

Нет ответа.

Авита бессильно скорчилась на полу, сознавая собственную роковую оплошность. В тот, самый первый раз, когда она брела среди скал и тумана, а потом беседовала с франтоватым «котом», Брукс видела Цертуса с закрытыми глазами – невероятно правдоподобное изображение возникало на сетчатке само по себе, без монитор-очков.

«Цертус помог Вэлу превратить пси-ввод в устройство двустороннего контакта, они общались только мысленно. То же самое произошло со мной, как только я надела обруч ввода. Дура! Дура! Я увлеклась иллюзией и забыла обо всем».

Брукс одним глазом заглянула в очки – очки ожили, демонстрируя череду бессмысленных изображений.

– Это все обман, они ничего не значат.

Она метнула бесполезную безделушку под ноги и ударила ладонью заблокированную дверь бункера – та отозвалась глухим эхом, заныли пальцы, снаружи приглушенно гремел отныне недосягаемый водопад.

– Откройте!

Авита ужаснулась – на внутренней поверхности двери не оказалось никаких признаков замка. Она ударилась о неподвижную дверь плечом, бедром, потом, забыв обо всем, кроме желания вырваться, принялась неистово колотить тяжелую дверь – кулаками, ногами. Раскатистый звон металла наполнил тесную комнату.

– Эй, ты, Цертус, Разумом поиметый! Выпусти меня! Я никому ничего не скажу! Лин! Что теперь будет с нами? Лин!!!

Если неизвестный «друг» и слышал эти крики, то все Равно промолчал, Авита вернулась к околдованному Цилиану, без церемоний столкнула его с кресла на пол, заняла место и натянула обруч ментального ввода.

– Ладно. Эй, Цертус! Я сама иду к тебе, мы еще посмотрим, кто кого достанет первым.

Яростно полыхнуло, потом повеяло льдом, реальность – стены бункера, полки, запустение, дверь, отдаленный рокот водопада, – все это замерло, окаменело, потом исчезло в ослепительном росчерке холодного белого сияния. Брукс зажмурилась, спасая глаза, хотя и знала, что жалкие усилия бесполезны – всепроникающий холодный огонь сочился через обруч пси-ввода, и эфемерная пленочка век не могла ему помешать.

Сестра Лина заплакала от бессилия.

А мир вокруг сокрушился, осыпался тонкой золой, разлетелся острыми осколками, развеялся пылью, напор пустоты сбил пламя и разметал прах, бросив последнюю щепотку пепла в лицо бесконечности.

Ослепленную и задыхающуюся Авиту толкнуло куда-то в сторону и вниз, она перевернулась и неловко упала на бок, откатилась и от боли потеряла сознание.

7010 год, осень, виртуальная реальность

Брукс открыла глаза. Горели воспаленные веки, возле самого носа качался кустик растения – она четко видела каждую его жилку, каждый желтеющий, уже задетый близкой осенью лист. Авита медленно, словно боясь потревожить удачу, встала на ноги, покачнулась и едва удержалась на скате сравнительно пологого склона горы. Гора была из невысоких и мирных, поросла короткой травой, зеленый склон где-то далеко внизу сливался с голубоватой тенью круглой котловины.

Что творилось внизу, рассмотреть не удалось, зато с противоположного края впадины ее обрамляла еще одна гора – близнец первой, еще дальше, на заднем плане, у самого горизонта, вздымался недосягаемый скалистый хребет, испещренный пятнами ледников. Его острые изломы подчеркивала странная игра освещения. Стоял день – не солнечный, но и не пасмурный, бледное небо безо всяких признаков солнца источало ровное, чуть голубоватое свечение. Панорама в целом выглядела свежо расписанным задником сцены и вместе с тем поражала обилием точно схваченных мелких деталей.

Брукс присела на корточки, справилась с головокружением, осмотрела собственные руки – сломанный полчаса назад ноготь, несколько старых, почти заживших порезов. Каждая телесная мелочь оставалась на своем месте, и все-таки, несмотря ни на что, иллюзорная природа пейзажа не оставляла сомнений.

Почти.

– Эй, есть здесь кто-нибудь?!

Эхо глухо угасло, едва народившись. Брукс поежилась, горы, луга и бесцветное небо – все это снова показалось яркой декорацией, за которой скрыты все те же пыльные стены знакомого, наглухо запечатанного бункера.

«Конечно, на самом деле я сейчас, как неживая кукла, сижу в кресле. Все, что творится вокруг, мне внушает наш добрый старый Цертус при помощи пси-наводки».

Посвежело. Небо над головой налилось тяжелым свинцом, порыв бросил в лицо пригоршню настоящих холодных колючих брызг, откуда-то сверху льдисто повеяло близким снегопадом.

«А может быть, я на время сдвинулась башкой, убрела из бункера и забралась куда-то в сторону, в глухомань, а потом забыла дорогу. Вокруг на самом деле настоящие горы, где-то там, за перевалом, должен быть дворец Далькрозов, надо просто до него дойти. В доме, конечно, отыщется уником, и тогда можно будет вызвать помощь».