Я бы наверно все-таки разрыдалась, но дверь открылась, и вошел Громов. Пришлось срочно собраться.

— Простите, что прерываю вас, но церемония начнется через десять минут, — как всегда тактично, но очень убедительно проговорил мой жених.

Я старалась не рассматривать его слишком внимательно. Но он опять был адски красив в иссиня-черном смокинге и бабочке. Андрей протянул отцу руку, и папа пожал ее крепко.

— Терпения тебе, приятель. Лизка та еще жаба.

— Папа, — возмутилась я, точно зная, что он нарочно меня дразнит, но все равно реагируя на потеху мужчинам.

Андрей тактично усмехнулся и сказал:

— Спасибо, Бен. Я тоже не подарок.

Они даже обнялись, кратко хлопнув друг друга по спинам, и отец ушел. За дверью, наверно, как всегда караулила Карина, но мне было плевать сейчас.

Андрей смотрел так, словно собирался меня сожрать. Я смутилась и опустила глаза.

— Посмотри на меня, — велел он, подходя ближе.

В очередной раз я вспомнила свою глупую клятву и приготовилась к чему-то ужасному. Стоило ли это платье моих мучений? Пока меня никто не мучил, но все же…

— Тебе страшно? — моментально прочитал мои мысли Громов.

— Немного, — призналась я.

— Хочешь все отменить?

— Нет.

— Жалеешь, что заварила кашу и ничего уже нельзя отменить? — перефразировал он вопрос.

Но и при таком раскладе я честно ответила:

— Нет. Ни о чем не жалею.

— Тогда что тебя пугает?

— Одиночество. Мне так плохо без тебя. Я скучаю. Большой дом, слуги, Карина… Они мне не нравятся.

— Ох, Лиза… А я нравлюсь?

— Я бы не пришла к тебе в комнату в Аллертоне, если бы ты был толстым и противным.

Андрей расхохотался.

— Обожаю твою прямоту, принцесса.

Тогда я решила признаться в самом большом страхе.

— А еще я боюсь, что ты заставишь меня заниматься анальным сексом в брачную ночь.

Тогда я решила признаться в самом большом страхе.

— А еще я боюсь, что ты заставишь меня заниматься анальным сексом в брачную ночь.

Брови Громова взлетели на лоб, а глаза стали огромными. Кажется, он потерял дар речи. Андрей, похоже, собирался расхохотаться, но, щадя мои чувства, прыснул, хрюкнул и заулыбался от уха до уха.

— Клянусь, я никогда не буду принуждать тебя к аналу. С чего ты взяла вообще? — возмутился он.

— Я думала, этого все мужчины хотят.

— Из-за Клима и той безобразной сцены ты так думала?

Он угадал. Я и обычного секса побаивалась, особенно после жуткой боли. Анал Клима, можно сказать, нанес мне душевную травму. Я очень боялась, что Андрей тоже такое любит и не постесняется потребовать.

Поэтому его слова были бальзамом на мои душевные раны.

— Расслабься, Лиз. Сегодня я просто хочу тебя. И ты не будешь одинока больше. Теперь ты первая леди и станешь часто сопровождать меня в поездках. Правда, это не всегда приятные путешествия. Но скучать тебе точно не придется.

— Ладно, хорошо, — выдохнула я.

Сразу стало полегче. Все-таки он хороший мужик, не придурок какой-то. Андрей подошел ко мне ближе и стал наклоняться. Я тут же уперлась ладонью ему в грудь. Нет, я не против поцелуев, но…

— Нет-нет, нельзя. Губы поплывут. Контур, помада…

— Мне плевать, — выдохнул Андрей мне в лицо. — Я хочу поцеловать тебя. Сейчас. А ты должна ответить…

Я зажмурилась, выдавив мученическое:

— Да.

— Хорошая девочка, — усмехнулся он и завладел моими губами.

Не знаю, как там мои губы, а я моментально поплыла. У меня стабильно отказывал разум, когда мы целовались. Андрей смял мою грудь через драпировку тартана и ткань платья. Другая его рука скользнула в разрез. Он взял меня под колено, заставляя поднять ногу.

— Мне очень нравится твое платье, Элизабет.

Я захныкала, желая, чтобы он погладил мое бедро выше. А лучше еще выше, прямо между ног.

Андрей не обращал внимания на мои мучения, продолжал болтать:

— Тартан действительно сделал его идеальным. И ты идеальна. Для свадьбы. Для меня. Да, детка?

Подняв на него влажные глаза, я согласилась, простонав:

— Да.

— Нам будет весело, — пообещал Громов.

Я верила ему, хоть и боялась этого веселья. Что он придумает? Будет издеваться или просто дразнит меня?

Все мысли разлетелись, потому что Андрей коснулся моих трусиков.

— Можно прикоснуться к тебе, милая? — пропел он ядовито и сладко одновременно.

Кажется ему нравилась эта игра, и он не собирался меня мучить чем-то отвратительным. Я выдохнула:

— Да.