Выждав еще несколько секунд и окончательно убедившись, что больше ни от кого идей не последует, он сказал:

— Не будем давать скоту и пище малейшего проблеска надежды. Их воля должна быть сломлена, а дух к свободе уничтожен. И если на вотчину сына покусились враги, покажем же силу нашего клана, стерев пищу в пыль! — если поначалу Ватслав говорил мягко, то закончил свою воинственную речь он уже с натуральным змеиным шипением, а также с выросшими до пяти сантиметров клыками и кроваво-чёрным свечением из глаз.

— Отец, а что если это Граф Логрок полез в нашу вотчину? — предположил Вальтер Щевслав, старший сын клана.

При упоминании Джо Логрока, лицо патриарха исказилось. И причиной тому была Вильгерта Цеппелин. Ватслав считал, что эта женщина была аватаром бога крови Цуррара, духа жажды и наслаждения, поспособствовавшего тому, кем сейчас и являлись адепты крови. И она, красивейшая из красивейших, неистово им желанна, обратила свой взор на червяка, который и плевка её не стоит. Ватслав уже давно считал Вильгету своей, и то, что они не переплелись ещё телами и не испили крови друг друга, являлось лишь временным недоразумением.

Долгие годы он шёл к силе лишь из-за неё одной. На своём пути он сотни раз опускал руки, сдавался, терял рассудок, но лишь одна только мысль о Мёртвой госпоже способствовала тому, чтобы Ватслав Щевслав выживал и, несмотря ни на что, становился сильнее. И когда план его возвышения с завидной скоростью для многих воплощался согласно задуманному, ему доносят, что прекраснейшая госпожа Вильгерта проявляет внимание к какому-то червяку и даёт понять, что его пока трогать не стоит.

Узнав про это, Ватслав возжелал отправиться и съесть душу этого недостойного. И это не пустой звук, он в самом деле это уже умел делать. Древний позабытый ритуал, найденный им в заброшенным всеми подземелье, и был тем, что помогало ему в культивировании силы. Но как обычно, ярость, направленная на Джо Логрока, была приглушена силой разума, которая была под стать силе главе клана. И тогда он решил не рубить с плеча и разузнать, чем же был так примечателен это червяк. Интерес главы и был той причиной, по которой его сын отправился как управляющий за двумя баронствами практически на окраину.

Когда к Сломанному Клыку отправился жалкий идиот Арду Кнаргог, Ватслав был неистово рад. Желание его было лишь одним — не навлечь на себя гнев желанной девы, и, если он падёт на жалкого слугу, которого курирует Лорд Крови, Кнарвиол “Колыбель Алых Роз”, оно же и к лучшему. Просто если Кнарвиол еще сможет пережить гнев мёртвой госпожи, то он с имеющимися силами вряд ли.

И сейчас, услышав имя, которое не давало ему покоя долгие ночи, Ватслав вновь озверел. Увидев, что отец сжал зубы и с безумным взглядом смотрел в сторону графства Логрок, дети не смели даже пошевелиться, зная, на что способен глава клана в гневе.

Спустя десяток секунд, Ватслав пришёл в себя. Посмотрев по сторонам, а затем на сжатые кулаки и на когти, пробившие кожу в мясо, мужчина окончательно успокоился и с предвкушением спросил:

— Думаешь, он со своими слугами решил отбить баронства?

— Допускаю возможность таких событий. К нему же явился Арду Кнаргог и ушёл ни с чем. Может, он и поверил в себя, решив таким образом отбить наши угодья, расширить территорию и стать неким знаменем для скота. Кто его знает, что у того в червивой голове. Был бы мудр, прорыл бы в своих скалах тоннель на тот свет, залез бы и сидел там до скончания веков, и никто бы его не трогал. Но духовные практики в ранге мастеров на той территории есть только у него в услужении, так что этот курдюк с кровью точно замешан.

— Сколько у него мастеров в подчинении? — спросила Софья.

— Слышал, что четыре, ну и твари разные, — ответил ей Вальтер

— Ну так в чём проблема? Отправимся и выпотрошим гада, — явно не понимая, с чем связанно промедление, спросила Софья.

Вальтер на мгновение глянул на отца, отмечая про себя его реакцию, и заметив, что тот успокоился, ответил:

— Ты не слышала, наверное, но на него обратила внимание Госпожа Вильгерта Цеппелин, и она пока не желает, чтобы с графа спускали шкуру.

Софья задумалась, смотря то на отца, то на Вальтера, а затем глянула на молчавшего Альберту, а затем и на телегу с сосудами. Улыбнувшись, обратилась к тому:

— Братец, вижу, ты решил порадовать нас чистейшей кровушкой?

Альберту был всё еще зол на сестру за её высказывание, так как он уже думал, что его приняли, а тут сама Софья позволяет себе такое.

— Ты не входишь в число тех, кого я хотел угостить ценнейшим содержимым сосудом.

— Не гневайся на неё, сын, мы все семья, и раздор в рядах семьи делает клан слабее. Запомните, Софья, Альберту, мы — одно целое!

Слова про семью, сказанные отцом, сыграли по нужным струнам в душе Альберту. Видя, как того расстроило одно лишь имя Джо Логрока, решил вновь отплатить отцу сполна.

— Я убью графа. И, если нужно, отвечу перед мертвой госпожой. Он сам к нам полез, мы в праве!

На слова Альберту Софья выкрутила свои актёрские способности на максимум, и со слащавым дружелюбием сказала:

— Братец, ты всегда помогал роду и сейчас, несмотря ни на что, вновь решил оказать нам услугу, — подойдя к Альберту, заключила того в объятьях, про себя думая, что в скором времени глупого братца, оттесняющего её от отца, не станет.