— Спасибо, — сказал я, несмотря на жжение в груди.

— Как поживает девушка? — спросил он, удивив меня.

Я пожал плечами. — Не знаю. Думаю, с ней все в порядке. Трудно сказать. Она почти не разговаривает.

— Жаль, что Саммер осталась в Хелшторме. Ситуации бывают разные, но я думаю, что Саммер действительно могла бы посочувствовать ей.

Он не ошибался. В то время как Саммер мучилась в течение нескольких месяцев, прежде чем ее нашел Рейн, в ее переживаниях было сходство. Если Саммер смогла преодолеть свою травму, то из этого следовало, что Пенни тоже сможет. В этом было утешение.

— Я знаю, что переступаю границы дозволенного, но ты что, трахаешь ее?

— Какое это имеет значение?

— Никакого, — сказал он, пожимая плечами. — Просто любопытно. Это кажется неизбежным всякий раз, когда в этих краях есть девица, попавшая в беду. Я, Кэш, Волк, Репо…

— Со мной и Пенни ничего не случится, — сказал я, заставляя себя верить в это так же, как и он.

— Конечно, нет, — сказал он, ухмыльнувшись мне и направляясь к лестнице. — Увидимся через пару дней, Дюк. Постарайся, чтобы ребята не поубивали друг друга.

С этими словами он ушел.

Я повернулся, подошел к двум койкам, которые мы держали в подвале для кандидатов, подошел к той, что стояла у стены, скользнул на нижнюю койку и сел на свою старую кровать.

Я оставался там, пока мужчины поднимались наверх, когда день превратился в ночь и все стихло.

Наконец, я оставался там, пока не заснул.

Глава 9

Пенни

Дюк так и не вернулся.

Я сидела в центре кровати, ковыряясь в приготовленной мной еде и гадая, что происходит за дверью.

Все, казалось, только усугублялось насилием. Меня избили. Двое мужчин были убиты. И весь бизнес сгорел дотла.

Что, черт возьми, происходит?

Я ожидала, что Дюк вернется, он обещал, по крайней мере, успокоить меня или что-то в этом роде. Но когда прошел целый день, а я не видела его и ничего о нем не слышала, я разволновалась и забеспокоилась одновременно.

Около десяти, когда за дверью все стихло, я схватила нож, зажала его в руке и направилась к выходу.

Я не была пленницей, напомнила я себе, когда вошла в главную комнату, где, как всегда, ожидала увидеть большую группу мужчин, но вместо этого увидела только мужа Ло, Кэша, сидящего там.

— Привет, милая, — сказал он, ставя ноги на пол с того места, где они лежали на кофейном столике. — Ты в порядке? Что-нибудь нужно?

— Я, эм, мне было интересно, был ли Дюк поблизости. Я не видела его с сегодняшнего утра.

— С кесадилья, кстати, случилось дерьмо, — сказал он, указывая на тарелку. — Они ушли всего за две минуты. Тут ты тоже напортачила. Теперь, когда ребята знают, что ты умеешь готовить, они будут по-щенячьи пялиться на тебя все время, чтобы заставить их готовить.

Я почувствовала, что слегка улыбаюсь. По неизвестным мне причинам мне нравился Кэш. У меня было такое чувство, что это была реакция всех на него. Трудно было не любить его. Все в нем казалось непринужденным, легким, очаровательным. У него не было ни той интенсивности, ни той опасной вибрации, которые были у его брата.

— Ну, это один из способов заработать себе на пропитание, — сказала я, пожимая плечами. Я не возражала против готовки. На самом деле мне это нравилось большую часть времени. Я не делала этого часто для себя, потому что, ну, готовить для одного человека было неинтересно. Но я всегда любила готовить на праздники или на званых обедах.

— Не нужно зарабатывать, любовь моя. Добро пожаловать сюда. Почти уверен, что Дюк отрубит яйца любому, кто скажет иначе. — Он сделал паузу. — Я думаю, Дюк в подвале. Лестница за коридором, если ты ищешь.

— Спасибо, — сказала я, отходя от него и возвращаясь в коридор.

В большинстве подвалов было немного жутковато. Тот, что был в лагере Приспешников, ничем не отличался. Там были голые стены из шлакоблоков, цементные полы и плохое освещение. Лестница была крутой и узкой, и я держалась руками за обе стены, когда спускалась.

Я прищурила глаза, чтобы привыкнуть к другому освещению. На правой стене, рядом с огромной дверью безопасности, стояла пара комплектов стиральных машин, которые, как я полагала, спасали некоторые довольно важные, или дорогие, или незаконные, или все три вещи. В дальнем левом углу стоял стул с наручниками, которые я предпочла сделать вид, что не заметила. А потом справа слева от ступенек стояли две койки. Не те красивые деревянные, которые можно увидеть в детских спальнях. Они были крепкими металлическими разновидностями, которые можно было увидеть в армейских казармах.