Пенске вышел наружу и осмотрелся. К его облегчению, мужчина не стал поджидать около магазина, чтобы свести с ним счеты за гипотетические преступления. Станисласу не нравилось, что ко всем волнениям добавились еще переживания за собственную жизнь.

Путь домой был непрост. Молодой человек, держа в одной руке пакеты, а в другой - сжимая трубку, пытался дозвониться до Бориса. При этом он, естественно, не стоял на месте, а шагал в сторону своего жилища.

Его приятель ответил лишь со второй попытки. Пенске был очень рад услышать знакомый ворчливый голос.

– Привет, Борис!
– сказал он, - Ты можешь сейчас говорить?

– Могу, - без всякого энтузиазма отозвался тот, - Чего тебе? Тебе хуже?

– И да и нет.

– Ты это брось, - перебил его приятель, - Что да? Что нет? Говори толком!

– Слабость исчезла, Борис. Я снова могу нормально ходить!

– Что, совсем исчезла? Вот так вдруг?

– Да, после сна.

– Хм... ну, поздравляю. Хотя, странно, конечно. Была - а ни с того ни с сего не стало.

– Но это еще не все, - в голосе Станисласа слышались колебания.

– Не все?
– переспросил Борис, - Еще что-то приключилось?

– Да... кажется, у меня галлюцинации.

Собеседник молчал несколько секунд.

– Какие галлюцинации?

– Понимаешь, я видел человека, которого не может быть.

– Что за бред!
– возмутился ворчливый голос, - Кого это еще не может быть?

– Средневекового дворянина.

– Чего?!

– Средневекового дворянина со шпагой, Борис. Я его видел, а другие нет.

– Где это было?

– Около магазина.

– Он говорил с тобой?

– Нет.

– Тебе показалось.

– Нет, Борис, нет. Точно говорю: не показалось. Он там был, стоял и смотрел на меня.

– Что, в костюме?

– Да, в костюме и со шпагой.

– Это был актер. Театр ведь рядом. Ты был в 'Фудмаркете'?

– Да.

– Ну, актер, конечно.

– Но его больше никто не видел, и он исчез!

– Вот только перестань нести чушь. Ты лично видел, как он исчезал?

– Нет.

– Ну вот. Несешь какой-то бред. Какая еще галлюцинация? Просто актер. Тебе нужно больше отдыхать после болезни. Купил еду? Поешь и спать.

– Но Борис...

– Что 'но Борис'?
– мерзким голосом передразнил Станисласа приятель, - Если у тебя нет ничего срочного, то завтра к тебе зайду. Сегодня ведь уже у тебя был. Чего мотаться туда-сюда? Завтра расскажешь о своей так называемой галлюцинации.

– Ох, - Станислас резко остановился. Пакеты с покупками вырвались из рук и упали на асфальт. Он с трудом удержал телефон.

– Что там с тобой?
– спросил Борис.

– Я уронил пакеты.

– Бывает.

– Но я уронил их не просто так, Борис! Я только что понял одну вещь! Поэтому и уронил.

– Да что ты там понял?
– разражение в голосе собеседника нарастало, - Говори уже.

– Я знаю, как его зовут!

– Кого?

– Средневекового дворянина, которого я видел.

– Откуда знаешь, если он с тобой не говорил?

– Не знаю. Просто знаю и все.

– И как его зовут?

– Филипп, граф де Куэртель.

– Стас, ты придурок, вот что. Тебя, возможно, действительно нужно лечить, но не от того, о чем ты думаешь.

– Но Борис, я действительно знаю это!

– Хватит. Поговорим завтра. На сегодня - достаточно! Это же никакого терпения не напасешься на твоих куэртелей.... Пока!

– Пока, Борис.

Вернувшись домой, Станислас, несмотря на свой голод, первым делом бросился к компьютеру. Усевшись за основательный светло-коричневый компьютерный стол и с трудом дождавшись пока машина загрузится, он вошел в интернет и открыл страницу поисковика. А затем ввел: 'Филипп граф Куэртель'. Поисковик 'задумался', а потом... ничего не нашел. Снова попытка - 'граф Куэртель'. Снова ничего. Последняя попытка - 'Куэртель'. Пусто.

Пенске недоумевал. Откуда-то это имя ведь взялось в его голове. Не мог же он его вот так взять и выдумать! Обычно ведь ничего такого не выдумывал. У него вообще не получалось придумывать новые слова! Раньше не получалось. Размышляя над этой проблемой, Станислас отправился на кухню готовить себе обед.

Там, крутясь в небольшом промежутке между плитой, посудомоечной машиной, раковиной и обеденным столом, он принялся сортировать покупки. Хлеб отправился в деревянную хлебницу, молоко - в холодильник, а колбаса - на стол.

Как и следовало ожидать, оба вида колбасы его разочаровали. Картон! Ему с ней редко везло. Он мог бы приготовить яичницу, но забыл купить яйца. Со вздохом поставил на огонь воду в кастрюле, решив сварить хотя бы макароны. Голод уже сильно давал о себе знать.

Пытаясь заморить червячка, он принялся грызть колбасу, выбрав наименее мерзкую, заедая ее хлебом и запивая водой из-под крана. Молоко пить не хотелось. Меланхолически пережевывая сухой паек, Пенске думал над сложившейся ситуацией. По всему выходило, что он был психом. Причем, не просто галлюцинирующим психом, а психом в квадрате, которому некие 'высшие силы' давали сокровенное знание в виде несуществующих имен несуществующих людей.