Это его огорчало, как огорчило бы любого мало-мальски рассудительного человека. Станислас продолжал размышлять об этом деле. В болезни все же была какая-то закономерность. Слабость, сны, галлюцинация в виде французского дворянина.... Интересно, что галлюцинациям предшествовало чтение книги о мушкетерах. Наверное, она повлияла как-то, сработали ассоциации или еще что-то. Книга о французских дворянах французского писателя.... Кстати, а почему он, Станислас, решил, что имя дворянина так популярно, что обязательно будет упоминаться в интернете на всех языках, включая руштальский? Есть ведь большие ресурсы на других языках. На том же французском, английском, русском, наконец. Увы, Пенске не был полиглотом. Он худо-бедно знал русский и английский, а вот с французским наблюдались большие проблемы. Станисласу он вообще незнаком.

Для него почему-то было очень важно узнать, существует это имя в реальности или нет. Ему казалось, что если нет, то его дело швах, а вот если да, то тогда еще не все потеряно: он не придумал его, а просто, возможно, вспомнил, вытащил из подсознания ту информацию, которой уже владел.

Подойдя снова к компьютеру, молодой человек попытался ввести запрос 'Куэртель', написанный по-русски. Как и следовало ожидать, ни одной страницы не было найдено. Он уже занес руку, чтобы написать то же самое по-английски, как вдруг понял, что просто не знает, как это слово пишется. Английский язык непрост. Слова в нем могут писаться не так, как произносятся. Станислас попробовал несколько вариантов, но у него ничего не получилось. Оставалось последнее - найти человека, который хорошо знает английский или французский или и тот и другой.

Такой знакомый у него был - Хелена. Вот кто мог бы помочь с переводом. К тому же, как-никак лишний повод ей позвонить. Он неплохо себя чувствовал физически. Станислас снова взялся за телефон, забыв о макаронах.

Когда он набирал номер, его губы, по обыкновению, снова сложились в улыбку. Это от него не зависело, просто получалось неосознанно.

– Алло, - ответил мягкий женский голос после третьего гудка.

– Привет, Хелена!

– А, это ты. Привет.

– Прости, что так получилось в прошлый раз. Я уже уладил все дела. Если твое предложение все еще в силе, то могу тебя проводить.

Краткое молчание собеседницы не понравилось ему.

– Хелена, к тому же мне нужна твоя помощь, - быстро заговорил Станислас, стараясь опередить возможный отказ, - Это - мелочь, но очень важно для меня.

– Помощь в чем?
– голос звучал почти официально.

– Мне нужно перевести одно имя на английский и на французский. Просто имя. Этих языков я не знаю хорошо, так что....

– Ладно. Приходи в восемь.

– Спасибо, Хелена! Пока!

– Пока.

Закрыв крышку телефона, Станислас перевел дух. Он очень волновался. И, очевидно, уже не из-за болезни. Несмотря на предыдущие переживания, новые эмоции перевесили их. Пенске снова вернулся к своей излюбленной теме размышлений. Похоже было, что пришло время для выглаженной рубашки.

Станислас очень спешил к библиотеке. Он хотел выйти загодя, примерно за полчаса, хотя туда можно было дойти неспешным шагом минут за пятнадцать. Но, как обычно, - только он оказывался у двери, то вспоминал о чем-то важном, что срочно требовалось либо для предстоящего свидания, либо для него лично. Поэтому Пенске пришлось пометаться по квартире. Эти метания ограничивались тремя пунктами: кухней, ванной и коридором.

Выйдя, он обнаружил, что его неспешный шаг будет уже неуместен. До конца рабочего дня Хелены оставалось десять минут. Станислас почти побежал. Он решил выбрать дорогу покороче: через два двора, потом - мимо театра, а затем по Проспекту Шуберта, большой улице, обладающей шестью полосами для движения автомобилей.

Машины у Пенске не было, хотя водить он умел. Несколько лет назад родители подарили ему на день рождения подержанный автомобиль. Проездив на нем полгода, он его продал. Город был слишком многолюден: с большим трафиком и постоянными пробками. Перемещаться по центру удобнее всего было пешком, а если подальше - то на метро.

Пройдя через два двора и обогнув большую детскую площадку, Станислас вышел к театру. Перед входом была толпа. Похоже, что скоро должно начаться представление. Может быть, даже премьера. Хотя количество людей, посещающих театр, было лишь условным показателем для того, чтобы судить о премьере. Этот театр, названный в честь Бомарше, никогда не испытывал проблем с незаполненностью зала. Он был очень популярен, а его здание, украшенное барельефами с изображением различных животных, являлось мактинской достопримечательностью.

Выйдя из-за угла, Пенске чуть было не врезался в толпу около главного входа в театр. Он, было, решил каким-то образом пробраться сквозь нее, и даже уже начал 'ввинчиваться' в тесные ряды, как вдруг остановился. Станислас заметил кое-что, что очень не понравилось ему. Один... нет, два или три человека в толпе показались Пенске необычными. Да что там - не необычными, а неправильными. Точно такими же, как и мужчина, встреченный им в продовольственном магазине. Они выглядели заурядно, не было заметно никаких физических дефектов, но Станислас чувствовал, даже был уверен, что что-то с ними не так. Один из них, представительный старик с тросточкой, был одет в длинное черное пальто, полы которого почти достигали земли, другой, совсем еще молодой человек, лет двадцати-двадцати двух, носил яркую красно-синюю куртку, а третий был заметен слабо - толпа скрывала его и только изредка, когда она немного расступалась, можно было увидеть бритую голову и черный свитер.

У Пенске желание двигаться сквозь тесные ряды театралов пропало напрочь. Ему почему-то казалось, что если эти трое заметят его, то не останутся равнодушными. Станислас ожидал от них таких же эмоций, какие продемонстрировал тот мужчина в магазине. А учитывая их близость, особенно, внешний вид молодого и бритоголового, их встреча могла бы закончиться плачевно для Пенске. Для таких предположений не было никаких логических оснований. Он это отлично понимал. Но все же что-то удерживало Станисласа от того, чтобы попадаться им на глаза.