Шерил

— Вы — представители двух наиболее престижных университетских клубов, а также их лидеры, — взгляд отца останавливается на мне. — Какой пример вы подаете остальным студентам?

Питера поставили на ноги к воскресенью, но не выписали. Доктор Ноа Дейн кинул мне весточку об этом достижении вместе с требованием выпить с ним кофе на неделе, раз уж он ради меня нарушил правила. Но в остальном дела плохи. Аштоны потребовали провести расследование этого «вопиющего случая». Мой отец, и без того готовый к плачевным последствиям вечеринки, долго думать не стал. Нас вызвали по громкой связи во время первой же пары в понедельник.

Взгляд отца останавливается на ком-то за моей спиной.

— Официально вечеринка принадлежала братству, но вопрос о том, кто именно пронес на нее наркотики, остается открытым.

Я холодею. Знаю, на кого он смотрит: на Стефана. Он в группе риска из-за Бостонской истории. Со стороны парня раздается презрительный смешок. Это действительно смешно, потому что Лос-Анджелес — место, где собраны все наркотики мира, ведь здесь сконцентрированы деньги. К нам просто нечего везти из Бостона. И собственных дилеров тоже хватает.

— Вы все сейчас же сдадите анализ на наркотики, по результатам которого будет решаться ваша дальнейшая судьба.

— Я надеюсь, ректор Абрамс имеет в виду забор крови? — спрашиваю я в полном потрясении.

Со стороны некоторых ребят из братства раздаются очень довольные и злые смешки.

— Нет, мисс Абрамс. Как и все, вы будете писать в баночку, — ехидно сообщает отец. — И чтобы никто не сумел нас облапошить, заходить в туалет будете по одному.

— По одному, Шерри, слышишь? А то ты уже и отвыкла там появляться… в одиночестве, — говорит Джастин, и в аудитории слышатся смешки.

— Мистер Масконо, — мрачнеет ректор. — У вас есть что нам сказать по поводу вечеринки, которая закончилась тем, что в вашем доме чуть не погиб один из студентов?

— Нет, профессор, — насмешливо отвечает Джастин.

Я не могу понять, с чего он такой в себе уверенный. Именно он под ударом.

Рассказывать, как мы под присмотром одного из преподавателей ходили по очереди в туалет, я ни за что не стану. Этот унизительный эпизод жизни я унесу с собой в могилу. Скажу только, что результаты нам никто не объявлял, даже собственные.

— По результатам анализа я назову имена студентов, которые могут покинуть эту аудиторию и продолжить обучение без дополнительных условий. Это Клэр Рэнфорд, Майли Дейн… — В основном попадают в список имена девчонок, что, по-моему, явно указывает на распространение наркотиков через братство. Но меня в этом списке нет. И еще нет Аманды, которая, к слову, о чем-то шепталась с Джастином после моего возвращения из сарая. — Прошу всех, кого я назвал, покинуть аудиторию. Оставшиеся студенты…

На одно дикое мгновение я даже допускаю мысль, что кому-то, например Масконо, удалось меня подставить. Или что я случайно что-то приняла и даже не заметила. Хотя нет, так не может быть. Просто не может! Однако в глазах уже панически темнеет.

— Ректор Абрамс, — вдруг перебивает Стефан моего отца. — Прежде чем студенты уйдут, объясните, пожалуйста, на основании чего вы задерживаете оставшихся. Иначе, если вы этого не сделаете, уже через полчаса весь университет будет знать нас как главных наркоманов кампуса. И в этом случае я сейчас же звоню своему адвокату с требованием меня вытащить отсюда для проведения независимой медицинской экспертизы. Большинство веществ можно определить по анализам биологических жидкостей в течение сорока восьми часов плюс-минус. Время, как вы понимаете, на исходе. Мне подобного рода неприятности не нужны. И, уверен, не только мне.

— Я понял вашу точку зрения, мистер Фейрстах, — неожиданно доброжелательно отвечает отец. — Вношу пояснения: некоторых из здесь собравшихся задерживают не по причинам обнаружения запрещенных препаратов. Более того, любые обсуждения данного разбирательства запрещены и будут отслеживаться администрацией кампуса. Это ясно? Теперь покиньте аудиторию.

Слабое утешение, но все же я вздыхаю свободнее. Страх понемногу отступает.

Отец мрачно смотрит вслед уходящим студентам, в то время как мы сидим и дожидаемся приговора.

— Итак, среди вас осталось три категории людей: те, кто употреблял наркотики на вечеринке Джастина Масконо; те, кто уже был замешан в скандалах с запрещенными препаратами; а еще те, кто, возглавив клуб, взял на себя обязательство являться примером для других, но не в состоянии с этим справиться. И все вы на испытательном сроке.

Взгляд отца впивается в меня. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы заорать. При чем здесь я? Притом, что вообще появилась на этой вечеринке? Я ведь даже хотела уехать с нее, когда почувствовала запах марихуаны, но осталась. И, если честно, мне этот вариант кажется даже худшим: кинуть всех и сбежать, как крыса с тонущего корабля. Он никому чести не делает! Даже интересно будет спросить у отца, каким он видит мое поведение на вечеринке: остаться, уйти или бегать среди студентов, отбирая у них наркотики. Думаю, это засняли бы на видео и выложили на «Ютуб» с подписью: «Зануда года».