Шрифт:
— Возьми меня! — выкрикнула она, корчась и извиваясь, когда ласкающие пальцы княжича покинули ее тело в очередной раз.
— Я же говорил — попросишь, — усмехнулся он, склоняясь над девушкой, чуть прихватывая легким поцелуем ее умоляющие губы.
Эван растянул ее ягодицы максимально, до боли натянув кожу, стиснув мягкое тело девушки жесткими паьлцами, и там, сзади, в ее тело толкнулся член Лео. Дракон двигался осторожно, стараясь не повредить девушку, но она не могла больше терпеть. Яростно толкнувшись назад, она сама насадилась на крепкую, горячую головку, и с невероятным наслаждением ощутила ее в себе.
Удовольствие лавовой горячей рекой хлестнуло ее разум, Диана застыла, боясь вздохнуть, потому что ее чувство наполненности было чрезмерным. Члены обоих драконов двигались в ее теле, неспешно, осторожно, лаская ее в чувствительных точках так, что девушка больше не владела собой. Беспомощно вздрагивая, она лишь подчинялась ласкам и принимала поцелуи. Время плыло над ее головой туманом, пьяной дымкой, и колдовские ласки казались бесконечными и невероятно прекрасными.
Лео обхватил ее бедра своими, пропустил свою руку под ее животом, отнимая ее у брата, с жаром прижался животом к ее спине, вдалбливаясь в ее тело. Он перестал осторожничать, видя, что его ласки не приносят девушке боли. Его движения стили неистовыми, резкими, сильными, и девушка закричала, утопая с головой в нереальном наслаждении, таком сильном, таком соблазнительном и прекрасном, что Эван заревновал. Приподнявшись, он обнял девушку и толкнулся в ее раскрытые бедра так крепко, что ей показалось — их три тела, сплетенные в любовной игре, яростно двигающиеся, стали одним целым, слились, спаянные наслаждением.
Из глаз Дианы текли слезы, а ей казалось — это капало удовольствие, которого было слишком много, через край. Ее крика наслаждения хватило на обоих драконов, пьющих из ее губ по очереди. Оргазм был долгим, невероятно долгим, и таким глубоким, что после Диана не сразу пришла в себя и не сразу сообразила, что все случившееся — это не сон и не бред. Диана чувствовала, как ее тело сжимается на их членах, и они пульсируют в такт спазмам ее тела, наполняя ее своим семенем.
Драконы ласкали ее тело, урча, ласкались к ней, оглаживая ее ладонями, словно хотели стереть жар с каждой клеточки ее кожи. Их плоть все еще была в ней, и Диана отчего-то захотела, чтоб волшебный миг единения длился дольше…
Глава 7. Корона Когтей и Клыков
Поутру Диана проснулась уже одна.
Сквозь сон она еле слышала, как ее покинули драконы — сначала поднялся старший, подарив ей более чем страстный поцелуй, потом младший, перестав закрывать собой ее спину. Без них было не так тепло, но Диана была так измучена, что и без их тепла снова погрузилась в глубокий сон и проснулась лишь когда солнечные пятна заплясали по воде веселыми бликами. Солнце было высоко; оно отыскало окна, хитро расположенные в стенах, словно дыры в каменной породе грота, и наполнило комнату отблесками, танцующими тенями и солнечными зайчиками.
Девушка, сонно потягиваясь в постели, была отдохнувшей и легкой. Правда, едва проснувшись, она тотчас же испытала легкое чувство тревоги — а как она справится одна, без помощи князя княжича, — но тотчас же успокоила себя тем, что если хочет выжить в этом странном суровом мире, ей придется быть смелее и увереннее в себе.
Одеться без помощи драконов было легко. Никаких тебе шнуровок, никаких тебе корсетов. Платье, идеально сидящее на ее теле, повторяющее изгибы груди и талии, было длинным, с широкой юбкой, при ходьбе красиво обрисовывающее ее ноги складками. Оно застегивалось на несколько пуговиц, вот и все. Туфли надеть, наверное, смогла бы и самая несообразительная русалка, причесаться и умыться — тоже.
«Просто выйду и просто потребую еды у первого попавшегося, — про себя решила Диана. — Должны же слуги тут быть? И что делать с Ирментрудами, тоже должны знать».
Она решительно направилась к двери, распахнула ее и отпрянула. Она-то рассчитывала, что в замке женщин нет, а под ее дверями столпилось чуть не с десяток подслушивающих и подсматривающих чертовок.
— Вот она, паршивка, — шипели они, некрасиво, по-рыбьи, раскрывая рты, протягивая к ней руки и указывая на нее крючковатыми когтистыми пальцами. — Она князей соблазнила, из-за нее князья кинули нас!
«Да уж, — подумала Диана, отчасти ошарашенная этим внезапным нападением и видом соперниц, — вы в зеркало-то на себя давно смотрели?! Я в ваших бедах виновата?!»
Местные красавицы потрясли ее своим видом. И если мужчины были статными, красивыми, то женщины — даже поработавшие над собой, — были ужасны.
Все они скрывали волосы под шапочками, причудливо украшенными золотыми и серебряными завитками. И Диана подозревала, что там, под разноцветными головными уборами, туго обтягивающими голову, были давным-давно не волосы, а острые чешуи, как у панголинов.
Вырванные с лиц чешуи тоже дамам красоты не добавляли. Кожа на месте этих чешуй была сухая, белая, исполосованная мелкими белыми шрамами. Кое-где эти шрамы кровоточили. Целовать такое лицо, верно, было б неприятно…
И зубы.
Драконы говорили — самки подпиливают себе зубы, но те, верно, снова отрастали, потому что все, как одна, девицы уверенно скалили весьма опасные клыки, наступая на Диану.
— Изуродуем ее, — рычали самки злобными голосами. — По кусочку откусить достаточно будет… и князья снова на нас станут внимание обращать… подарки дарить… подарки…