Шрифт:
Вынырнув из созерцания своего организма, здорового, полного магической энергии, я обернулась ко входу, где замерла Поликсена.
Она кивнула на стопку одежды в руках.
– Спасибо, - поблагодарила я и женщина, едва заметно улыбнувшись, подошла к топчану, приподняла его, и положила внутрь принесённые туники.
– Поликсена, - обратилась я к ней, прежде чем она собралась убрать со стола, - можно я буду обращаться к тебе Полли?
Секундное замешательство и широко распахнутые глаза были мне ответом.
– Прости, - пожала я плечами, - там, откуда я родом, все сокращают имена на более короткие, и, может, этим предложением я тебя оскорбила? Но я ничего плохого не имела в виду, мне просто так привычнее, - обезоруживающе улыбнулась я.
Но рабыня вдруг часто закивала.
– Так ты не против?
– кивок.
– Отлично!
– обрадовалась я, - можешь подойти ко мне. Я хочу посмотреть твой язык.
В этот раз глаза девушки стали как два больших блюдца. Она, как сомнамбула, медленно подошла ко мне и замерла напротив, боясь лишний раз пошевелится.
Я положила ладони на её щёки и прикрыла глаза.
Язык был отрезан криво, практически на корню. Меня чуть затрясло от гнева, это же надо быть такими гадами, чтобы окончательно испортить жизнь и так бесправной рабыне!
Что я знаю о регенерации?
Наши артерии, кожа, легкие, кости, желудочно-кишечный тракт и некоторые части мозга постоянно обновляются, если мы здоровы. Это называется регенерацией обслуживания. Печень восстанавливается, как в сказке: один из немногих органов, который может полностью восстановиться (этот процесс называется компенсаторной гипертрофией). Но это только если человек не довёл дело до цирроза.
Итак, могу ли я заставить расти язык Поликсены? Подобное в моём мире - невозможно, но там нет магии. А здесь есть.
Что такое язык — это мышечный орган, выполняющий множество важных функций: участвует в образовании речи, определении вкуса пищи, перемешивает и помогает образованию пищевого комка, проталкивает его в пищевод. Эту мышцу можно нарастить и сформировать в ней все те рецепторы, что она должна иметь. Попробую по принципу печени: возобновить рост клеток в корне языка. На это потребуется примерно сто восемьдесят дней, а если я буду на постоянной основе вливать свою энергию, то, возможно, и меньше.
Сложно? Не то слово! Но оттого очень и очень интересно.
– Аглая!
– из задумчивости меня вырвал строгий голос гиатроса Иринеоса, - что ты делаешь?!
Убрав руки от лица Полли, посмотрела на недоумевающего лекаря.
– Гиатрос Иринеос, мне нужно осмотреть роженицу Майю и помочь ей увидеть её малыша. Хочу просить вас оказать мне содействие в этом вопросе.
– А что я получу взамен?
– прищурившись, вопросил этот хитрый старикан.
Но его я уже определила в свою команду, и даже успела привыкнуть к его ворчливому, ищущему для себя везде и во всём выгоду, характеру.
– Взамен я расскажу вам, как можно отрастить язык Поликсене, а ещё мы точно сегодня сделаем микроскоп!
Ошарашенный взгляд Иринеоса и не менее шокированный Поликсены - были мне ответом.
Майя выглядела и чувствовала себя просто прекрасно, рубец на матке зажил, шов на животе выглядел розовым и уже начал бледнеть.
– Хорошо, - осмотрев девушку, я осталась довольна, моя сила в виде антибиотиков больше была не нужна, девушка сама вскорости полностью поправится.
– Ты уже можешь возвращаться к работе.
– А.… - не успела Майя задать вопрос, как в комнату вошла женщина в одежде рабыни-служанки, в руках она несла кулёк из светлой ткани.
– Вот, госпожа Майя, - подала она Майе ребёнка, - ваш сын.
Трясущимися руками, бормоча дрожащими губами разные ласковые слова, девушка бережно приняла малыша и также осторожно прижала его к груди. У меня сердце ёкнуло от жалости к роженице. Мальчика ей отдадут на воспитание только если Василисса даст на то своё высокое дозволение.
– Какой ты хорошенький, славный мальчик, - ворковала молодая мать.
– Аглая, - подняла она на меня полные слёз глаза, - я хочу сама его выкормить. Молоко у меня ещё не пропало, по твоему совету каждый день сцеживала и разминала грудь. Понимаю, что после определённого времени, его у меня заберут всё равно, но хотя бы на полгода, совсем ненадолго...
В комнате находился также гиатрос Иринеос. Он молчал, а я сверлила его морщинистый профиль пронзительным взглядом.
– Хорошо, - вдруг, словно сдавшись, выдохнул он, тяжело поднимаясь.
– Пусть будет по-твоему, Аглая. Что ты со мной делаешь, вредная девица?
– одними губами добавил он, но я смогла разобрать.