Шрифт:
– Госпожа гиатрос Аглая, - вперёд вышла... жена купца Дориуса Зерваса, - я знаю, что жива только благодаря вам. И буду молиться за ваше здравие до конца дней своих. Помогите моей дочери...
– Да, госпожа гиатрос Аглая, - из толпы вышла Дорис, она двигалась шустро, значит, со спиной у неё точно всё в порядке.
– Мы ходили в асклепион, но нам сказали, что вы теперь не лечите женщин! Но вы нужны нам. Только вы одна! Только вам я верю!
М-да. Слова все куда-то делись, в голове образовалась пустота, я просто таращилась на людей, они на меня, а решение этого весьма щекотливого вопроса всё никак не появлялось.
Но не успела я и рта раскрыть, чтобы хоть что-то сказать, ворота поместья распахнулись полностью и на улицу к народу вышел сам этнарх Менедем.
– Что здесь происходит?
– его голос иерихонской трубой разнёсся над головами пришедших, женщины и мужчины почтительно поклонились, а потом вперёд вышел чернобородый мужчина с сильной залысиной надо лбом.
– Великий наш повелитель этнарх Менедем! Я свободный гражданин Афин, приносящий нашему обществу немалую пользу, хотел бы, чтобы госпожа гиатрос Аглая осмотрела мою жену, не здоровится ей. Она была в абатоне, за лечение было оплачено приличное количество оболов, гиатрос Лазарус снял боли, но они через дио минэс (два месяца) вернулись с двойной силой! Селена забыла о спокойном сне и не может работать днём. Помогите, этнарх Менедем, отдайте приказ и верните госпожу гиатрос Аглаю в женский абатон!
По лицу мужика я всё прекрасно поняла: "деньги жаль за неэффективное лечение, жена всю плешь проела (в его случае буквально), сделайте что-нибудь, я непременно отблагодарю ещё раз!".
После его мольбы наступила секундная тишина, а потом разом заговорили все! Рядом с Менедемом словно из воздуха соткались двое дюжих телохранителя, в плотно прилегающей к телу броне и с надвинутыми на глаза шлемами. В руках они сжимали короткие копья с узкими наконечниками, сталь хищно сверкала в лучах утреннего солнца и мне на мгновение стало не по себе. Вдруг вспомнились слова Иринеоса, что я не бессмертная. Брр, умирать ещё раз не хотелось. Что там за гранью мне всё ещё неизвестно, не хочу выяснять, моё время ещё не пришло.
С трудом оторвав взгляд от охранников и их оружия, вернулась мыслями к этой трагикомической ситуации. И смешно, и плакать хочется. На всех меня, увы, не хватит. Нужно продумать приём по очереди и определённое количество в день.
– Итак!
– громкий окрик Менедема чуть понизил градус негодования столпившихся у ворот, и он продолжил, - я думал о ваших жёнах и наложницах, - ага, как же, ври больше, может лопнешь, - ночью мне Боги подсказали, как быть! Итак!
– дождавшись, когда все замолчат, продолжил, - в день только пять женщин, четыре свободные и одна рабыня, могут получить помощь от гиатрос Аглаи.
Люди застыли в безмолвии, переваривая. А я уже было вздохнула с облегчением: пять у мужчин, пять у женщин, такое я осилю, а ежели случаи не сложные, то и больше смогу.
Но нет, рано радовалась! Из задних рядов кто-то крикнул:
– Так свободные вечность будут тянуться, а наши наложницы-рабыни умирать! Я за них вообще-то много заплатил! Не согласен!
И снова-заново: шум, крики, толпа наседала, но в определённый момент, когда до меня оставалось всего пять-шесть шагов, а до этнарха восемь-десять, вперёд шагнули воины, грозно выставив копья на побледневших просителей.
– Я всё сказал!
– грозно нахмурив брови, прорычал Менедем, - вы решили пойти против воли богов и против моего решения?
– на это не нашлось желающих возразить.
– Список очерёдности будет составлен по всем правилам, никто не проскочит раньше кого-то! Идите в асклепион, там вас будут ждать жрецы у входных дверей, они и запишут.
Я выдохнула. Облегчённо. Толпа — это страшно, даже такая небольшая.
Люди в гневе способны на необдуманные поступки и не важно мужчины это или женщины.
Народ потянулся по улице вниз в сторону афинского асклепиона, а я тенью прошмыгнула во внутренний двор дома.
– Аглая, - блиин, - подойди.
В центре перистиля поставили внушительных размеров стул, на который взгромоздился этнарх. На пальцах-сосисках сверкнули кольца. Мужчина повелительным жестом махнул мне:
– Лечи их не вкладывая божественные силы, сделай вид, пропиши настойку, - сказал он мне, а я опешила. Вот гад!
– У тебя хватает великомудрых больных, они должны быть крепки телом, чтобы их дух не сломился в предстоящем противостоянии со Спартой.