Видать, тема поединков его волновала, поэтому он начал рассказывать мне, как великие воины Дивии вызывали на поединок силачей низких царств, которые могли использовать только кристаллы озарений.

— Почему только кристаллы? — выдавил я.

— Ну как? — удивился он. — Низкие живут в грязи. У них нет благоволения прирождённых жителей Дивии. Двенадцать Тысяч Создателей не одарили их ни одной гранью. Ведь свет никогда не падёт в грязь. Вот низкие и покупают у нас кристаллы, думая, что с помощью них могут победить озарённых.

— А побеждали?

— Иногда, — беспечно ответил Хаки. — Но редко. Ты сам видел, что тот, кто усвоил озарение, имеет преимущество перед тем, кто использует кристаллы.

Далее Хаки рассказал, что любые споры между жителями Дивии можно решить с помощью так называемого честного поединка.

— Поэтому сильные рода не просят помощи Прямого Пути, как грязные слабаки, а сшибаются в честном бою со своими противниками, — заявил он. — Прямо как я сшибся в честном поединке с Каипом.

Хотя я и был рад, что Каип был повержен но не мог не признать факта:

— А ты уверен, что поединок был честным?

— Чего ещё? — недовольно засопел Хаки.

— У тебя имелось наследованное боевое озарение, а у твоего противника — один кристалл.

— Ты будто не рад, что я тебя спас? — ещё сильнее засопел Хаки.

Я снова не стал напоминать, что это скорее служанка спасла Хаки, который уже просил пощады.

В этот момент акраб Каипа затрясся особенно сильно и пошёл на снижение. В закрытом решёткой овальном окне мелькнули крыши Храма Движения Луны, уже облитые краской заката.

— Возле моего жилища есть место для приземления, — запоздало подсказал я Каипу. — Нельзя ли приземлиться туда?

— Нет времени искать, — ответил тот.

Акраб опустился на широкую дорогу. Я вздохнул: опять предстояло подниматься по скользким ступенькам. А я всё ещё чувствовал слабость.

Хаки помог мне дойти до дверей акраба.

— Увидимся в Доме Опыта? — спросил я.

— Насчёт этого… — замялся Хаки. — Без кристалла «Внушения Неразумным» я не успею убрать все свинарники. Из-за чего опоздаю на новый набор учеников Доме Опыта. Придётся ждать следующего.

Я молча вытащил шкатулку с кристаллом и отдал Хаки.

— Благодарю, теперь точно будем вместе учиться.

— Слушай, друг, — спросил я. — А за что ты попал на суд Прямого Пути?

— За грани.

— Ты тоже стал жертвой грязного колдовства? — удивился я.

— За золотые грани, — уточнил Хаки.

И снова замолчал, полагая, что этого достаточно.

— А почему тебя поймали за золотые грани? — настоял я.

— Это были не мои грани.

Снова пауза, во время которой Хаки сопел, кося на меня взглядом.

— А чьи? — спросил я.

— Одного слабака.

— Ты их украл?

— Гы, — усмехнулся Хаки. — Зачем красть? Я так взял. Стукнул слабака в нос. И забрал его золото.

— А слабак что?

— Пожаловался родителям. А те — в Прямой Путь. Вот стражники и унесли меня за ограбление.

Всё ясно. Мой новый друг — обычный гопник из неблагополучного района Ветроломов. Гопник с магией громового удара.

Едва переставляя ноги, я тащился вверх по узким, покрытыми скользкой травой ступенькам, которые вели ко входу в жилище Мадхури Саран и Похара Те-Танга.

Слабость, наступившая после кристалла озарения, ещё не прошла. Я часто останавливался, садился на ступеньки и отдыхал.

Нужно скорее приобрести крылья. Или акраб.

Тяжёлое восхождение по ступенькам напомнило мне злосчастную поездку в Абхазию (на деньги моей девушки). С нами путешествовало несколько её друзей-парапланеристов (на свои деньги). Все как один — бородатые и мускулистые красавчики, с татуировками, пирсингом и постоянной, не русской улыбкой на загорелых лицах. Сверкая белыми зубами, они говорили друг другу: «Хэй, чува-а-ак» и обменивались хай-файвами.

Мы взбирались на какую-то гору, и я сильно отстал от всей группы. Чувствовал себя тупым и уродливым неудачником.

Особенно расстроился, когда один парапланерист вернулся ко мне и заботливо спросил:

— Хэй, чува-а-ак, тебе помочь? Давай, я понесу твой рюкзачок.

Получив злобный отказ, он резко взбежал обратно на гору и дал другу звонкий хай-файв.

Что если в этой жизни, в мире магии и озарений, я станут тем, кем был раньше — беспонтовым лентяем и слабаком?

Стиснув зубы, я вскочил на ноги и, превозмогая головокружение, побежал по лестнице.