Вообще-то Вася ждал от Поликарпова, что он покажет свой бессмертный шедевр ПО-2, иногда называемый У-2, но действительность превзошла все ожидания. Этого не было в переданных эскизах, в чём Красный точно уверен. Здесь уже сработал талант конструктора, подключившийся к какому-нибудь межмировому информационному полю. Скажете, бред и фантастика? Не более фантастично, чем наличие магии в этом мире.

— Мать моя Татьяна Николавна… — восхищённо вздохнул Вася.

— Нравится? — Николай Николаевич погладил и этот самолётик. — Попался под руку движок в сто тридцать лошадей, и уже вокруг него я построил всё остальное. Пилот и три пассажира, но если убрать лишние кресла, то можно возить почту. Скорость до трёхсот пятидесяти километров в час, но после испытаний Чкалов рекомендует для экономии топлива держать крейсерскую скорость в три сотни. И выше двух километров забираться не советует.

— И не нужно, — согласился Красный. — На нём в бой не ходить.

Когда-то в военном училище курсант Родионов заинтересовался историей авиации, и провёл немало времени в библиотеке за перелистыванием старых журналов, и сейчас видел перед собой Цессну модель А, отличающуюся от оригинала незначительными деталями. Остекление кабины чуть другое, ещё какие-то мелочи, что и не вспомнить с первого раза. А так один в один, как две капли воды. Хотя вот вроде бы вместо хвостового костыля должен быть дутик, или нет?

— Так вы говорите, Николай Николаевич, что Чкалов уже летал на этом самолёте?

— Двенадцать часов налёта, — с гордостью кивнул Поликарпов.

— Без всякого опыта вот так просто взял и полетел?

— У Валерия Павловича врождённый талант, если нужно, он и на калитке от забора полетит. Но вообще-то этот самолёт в полёте не сложнее велосипеда, а где-то даже и проще, так как велосипеды не летают. А для посадки вообще нужно отпустить управление, и он самостоятельно приземлится, — Николай Николаевич вдруг с подозрением прищурился. — Уж не хотите ли вы сказать, Василий Иосифович…

Красный ухмыльнулся:

— И сказать хочу, и летать хочу. Самолёт заправлен? Позовите рабочих, чтобы выкатили птичку из ангара.

Поликарпов с категорическим возражением помотал головой:

— Только в присутствии Валерия Павловича! И только завтра утром!

Вася собирался поспорить, но откуда-то из-под крыла вынырнула Лизавета Бонч-Бруевич и кивнула:

— Правильно, завтра утром все полетаем, а то сегодня можем не успеть до темноты. Николай Николаевич, у вас найдётся комбинезон моего размера?

— И нам, и нам! — захлопали в ладоши Вера с Катей. — Как называют девушек пилотов, пилотессы или авиатриссы?

— Ведьмы на мётлах, — тихонько пробормотал Василий, прекрасно понявший, что с живого с него уже не слезут. — Самоубийцами их зовут, солнышки мои!

— Все солнышки? — уточнила Лиза.

— Все, — подтвердил Красный. — Особенно ты.

Лизавета победно посмотрела на подруг и показала им язык:

— Господин назначил меня любимой женой!***

*** Фильм «Белое солнце пустыни» снят на кинофабрике Хаджонкова режиссёром Иваном Пырьевым в 1933 года. В роли Гюльчатай — Марина Латынина. В роли лейб-егеря Сухова — Марк Бернес. В роли Чёрного Абдуллы — Владимир Этуш. В роли Петрухи — Леонид Утёсов. В роли Верещагина — Михаил Жаров. В роли Саида — Глеб Бокий.***

Заночевать решили в центре города неподалёку от кремля в недавно построенной пафосной гостинице с видом на Волгу. Четыре люкса обошлись лишь чуть меньше стоимости нового автомобиля, и Вася обиделся на жадных нижегородцев. Обида выразилась в наложении заклинания, побуждающего любого владельца здания ежегодно проводить капитальный ремонт в стремлении достичь никому неведомого идеала. С выселением постояльцев, разумеется, потому что желание это могло появиться в самый неожиданный момент. И ужинать в местный ресторан не пошли, решив посетить рекомендованные книгами Алексея Максимовича Горького чайные и трактиры.

Вот в чайной «Столбы» Красного и перехватил жандармский офицер из Нижегородского отделения ОКЖ:

— Василий Иосифович, как замечательно, что я вас нашёл! — поручик, представившийся Андреем Александровичем Ждановым, излучал просто неземное счастье. — Дело на контроле у самого Феликса Эдмундовича!

Красный вопросительно поднял бровь, чему долго тренировался перед зеркалом, и ещё вслух спросил:

— Допустим, матушка часто пребывает в этих чувствах, но причём здесь Феликс Эдмундович?

Поручик Жданов с опаской покосился на девушек, делающих вид чрезвычайно занятых ужином особ, и доверительно зашептал, склонившись к самому уху:

— Случайно услышал разговор… На Первомайский бал в Гатчину прибывает представительная делегация из Испании… Инфанта принцесса Астурийская… Международный скандал из-за вашего отсутствия…

У Лизы Бонч-Бруевич оказался прекрасный слух, и, промокнув губы салфеткой, она мило улыбнулась:

— А ты у нас, Васенька, международный кобель!