После короткой переписки договариваемся увидится в шесть.

У меня впереди целый день и я все-таки перевожу часть вещей и пару сувениров, которые купила на блошиных рынках. Не думаю, что новой жене Гарика они принесут много пользы.

Вызываю такси. Гарик не будет меня искать, но почему-то все равно не хочется, чтобы он знал, где я живу после расставания. Хотя, кого я обманываю? Такие вещи в наше время вычисляются на раз-два всего-то одним звонком в соответствующую инстанцию.

Бросаю чемоданы прямо на пороге.

На ходу переодеваюсь в спортивный костюм и кроссовки, накидываю куртку.

Снова в такси.

Еду к папе и прошу одолжить мне его «Мерс» — все равно стоит без дела в гараже, потому что отец уже полгода как обкатывает новый «Лексус». Папа молча дает ключи, говорит, что там бензина на дне и просит быть осторожнее за рулем. Даю торжественное обещание, крепко обнимаю и целую.

Может, для кого-то поддержка — это когда в обуви с ноги в душу.

А для меня, когда предупреждают, что пустой бак.

До поселка ехать минут сорок.

Всю дорогу я кручу на повторе новый альбом Мари Краймбрери и сама над собой смеюсь — в моем возрасте уже как-то стыдно убиваться из-за мужика под такие песни. В бардачке нахожу папины сигареты, и делаю себе мысленную заметку устроить ему выволочку за то, что не завязал, как обещал, еще два года назад.

Но зато сейчас мне его заначка — просто как отрада.

Есть что-то очень бестолково-приятное в том, чтобы курить за рулем, выставив руку в окно, пока откуда-то сверху лениво накрапывает дождь.

Около ресторана — он недалеко от дороги и выглядит как какой-то сказочный терем — замечаю машину Призрака. Он сам топчется на крыльце и с кем-то громко говорит по телефону. Раньше я бы остановилась и прислушалась, потому что мне хотелось знать, чем он живет.

Сейчас обозначаю свое появление почти приятельским взмахом руки и захожу внутрь.

Стол, который занял Призрак, найти не сложно — рядом на вешалке висит его ветровка.

Отмечаю, что это место не подальше от посторонних глаз, а почти в центре зала.

Сажусь, прошу официанта принести чашку эспрессо и меню.

— Извини, это по работе. — Я чувствую, как Призрак топчется сзади, пытаясь положить ладони мне на плечи.

Это так похоже на то, что было вчера в ресторане, но с Гариком, что от раздражения резко веду плечом, скидывая так и несостоявшееся прикосновение.

— Я думала, ты выбрал ресторан подальше, чтобы…

Мои слова трескаются, потому что я только теперь замечаю знакомую фигуру в дальнем конце зала.

Это… Гарик?

Я не уверена, потому что с трудом помню, как он выглядит в потертых джинсах и пацанском мешковатом балахоне, который делает его фигуру солиднее, скрадывая болезненную худобу.

В отличие от нас с Призраком, он-то как раз выбрал самое незаметное место.

Но что…? Как?

Дима следит за направлением моего взгляда, щурится и быстро, но уверенно говорит:

— Маш, клянусь, я не при чем.

Я даже не обращаю внимания на его слова, потому что в этом мире нет и не может существовать сценария, по которому бы Гарик согласился встретиться с моим бывшим вот так. Он знает всю подноготную наших отношений, знает, что нас бы попросту не было, если бы я тогда так сильно не обожглась с этим человеком. Гарик может игнорировать меня месяцами, может не видеть во мне женщину, но он никогда бы не стал играть у меня за спиной — я в этом абсолютно уверена. Он просто не способен на такую подлость.

Но тогда что это за совпадения в духе американских ужастиков?

Ответ появляется совсем скоро.

И выглядит он как эффектная блондинка в дорогом костюме, который совсем не идет этому былинно-деревенскому стилю с лавками, срубом и печью из сказки про Емелю.

Она выходит откуда-то из глубины зала, усаживается за стол и почти кокетливо поправляет волосы.

Я знаю, что, если продолжу и дальше на нее пятится — обязательно привлеку к себе внимание. Мы всегда чувствуем, когда нас слишком пристально рассматривают. Но уже плевать. Какой-то части меня даже хочется, чтобы нас заметили. Чтобы Гарик увидел, что пока он проводит время с «ты единственная женщина в моей жизни», я тоже не скучаю.

Блондинка, кстати, не так свежа, как показалось на первый взгляд. Ей лет сорок или даже больше, но она явно знает, как обернуть первые признаки старения в свою пользу. Не зря же Гарик променял молодую меня на вот эту уже не молодую… хмм… Донателлу Версаче.

Официант — улыбчивый молодой человек кавказской наружности — кладет перед нами меню и я, стараясь не упускать из виду разговор Гарика, предлагаю Призраку заказать что-то для двоих. Краем уха слышу, что он переспрашивает насчет форели и овощей гриль. В уме держу, что у меня от одного слова «еда» пропадает аппетит, но спорить сейчас не хочу.