— А ты всегда так интересно разговариваешь? Типа, воспитанная, с манерами и все такое?

— Только когда нужно понижать градус хамства собеседника.

Мне все время хочется себя одернуть, напомнить, что на самом деле я взрослая женщина, наученная жизнь и бизнесом, что разговаривать спокойно и вежливо нужно даже с такими, как Бакаев. Но почему-то этому Бэдбою хочется грубить. Он словно нашел мою самую нервную струну и все время нарочно за нее дергает, потешаясь над тем, как у трупика моего спокойствия то и дело дергаются задние лапки.

— И так, Отвертка, зачем тебе мой номер? Хочешь сменить любовника? Я не против. Шикарная женщина, — уже совсем откровенно таращиться на мою грудь под спортивной кофтой, — не дурак же я отказываться.

Он просто наглый самовлюбленный… чудак.

Но женщина во мне не может оставаться равнодушной к единственному мужчине, который каким-то образом разглядел ее под сотнями защитных слоев листовой брони.

— Я не ищу любовника, — говорю после того, как с горем пополам перевариваю первое возмущение. — И вообще жалею о том, что позволила Призраку думать… что хочу вернуть его в свою жизнь.

— Кому ты заливаешь, Отвертка? — Стас подается вперед, нагло выдувая табачным дым прямо мне в лицо. — Этот мужик цепанул тебя обещанием «хранить ментальную верность» и эта мысль жила в твоей голове. Проникла в тебя, как раковая опухоль, и как только появилась возможность, — он громко щелкает пальцами, заставляя меня моргнуть, — ты тут же набрала его номер. Этот мужик гений, Отвертка, потому что он знает тебя лучше, чем ты знаешь сама себя.

— Ты — пикапер? — продолжаю угадывать я.

— Ну, принцесска, вообще мимо. Пикаперы — латентные тюлени, которым так хочется, чтобы женщина их поимела, что ради этого они готовы исполнять ради нее цирковые трюки и хлопать задними ластами.

Он грубый засранец, но после этого высказывания не могу не изобразить имитацию уважительного поклона. Но Стасу все равно, он продолжает:

— Ты могла найти любого мужика, Отвертка. Просто пойти в любой клуб в короткой юбке, потрясти буферами и через пять минут у тебя был бы кастинг из десятка мужиков, готовых ублажать тебя всю ночь. Но ты выбрала своего бывшего — это так по-женски.

— Меня не интересуют одноразовые связи, — пытаюсь защищаться.

— Заливай это кому-то другому. — Он расплющивает окурок в пепельнице.

Его слова делают больно.

Как нарочно сыпет соль в мою раскрытую кровавую рану. А ведь я не для того вскрывала душу, чтобы сейчас какой-то малознакомый тип с видом модного бандита рассказывал мне, какая я плохая девочка.

— Вообще не понимаю, с чего ты решил, что имеешь право меня судить, — отвечаю уже довольно грубо. Мысленно делаю заметку удалить его номер, который брала в каком-то угаре умственного затмения, почему-то думая, что нам с ним еще будет, о чем поговорить.

И дураку ясно, что этот парень уже составил обо мне свое «безусловно абсолютно правильное мнение» и разубеждать его — значит, дать повод думать, будто меня это волнует.

— Потому что я таких как ты, принцесска, знаю, — с подчеркнутой умудренностью и многозначительностью, отвечает он. — Вот как на раз-два вас раскусываю, папины дочки с большими планами на жизнь.

Ну все.

Он меня достал.

Я подаюсь вперед, делаю вид, что принюхиваюсь, а потом активно разгоняю воздух ладонью, давая понять, что этот запах, даже если он абстрактный, мне противен.

— А я-то все понять не могу, от кого это так несет жизненным опытом, — расшифровываю свои действия на тот случай, если моя ирония не очень бросается в глаза.

Ему хоть бы что — ни один мускул на лице не дергается.

— Если женщина хочет сохранить семью — она хотя бы попытается. Так это работает, Отвертка.

— А мужчина может делать все, что ему вздумается? — закипаю я. — Игнорировать женщину, с которой живет, не обращать на нее внимания… месяцами! И потом просто заявить, что он хочет развод, потому что ему так взбрело в голову. Хотя на самом деле, все это время в его жизни уже была… другая… старая…

У меня язык не поворачивается продолжить оскорбление.

В глубине меня сидит голос разума, который подсказывает, что я просто завидую и ищу поводы прицепиться хоть к чему-нибудь. Потому что моей размазанной самооценке нужно хоть за что-то зацепиться, чтобы остаться наплаву.

— Мужчину, Отвертка, ваши все эти визуальные спецэффекты мало волнуют, когда речь заходит о длительных перспективах. Для разового перепиха — да запросто, потому что когда ты знаешь, что утром вытолкаешь ее пинками под зад, то хочется получить максимум из одной ночи. Но когда мы выбираем женщину «для жизни» — нам пофигу, сколько у нее морщин, насколько у нее запущенный целлюлит и сколько там лишних кило на заднице. Все это, при желании, можно поправить. А вот если пусто тут, — стучит пальцем по голове, — или, тем более, тут, — по груди в области сердца, — тогда не спасет даже попа как у Ким.