— И?

— У нас минус восемь, включая Тонкса с новым самострелом. У него — ни царапины. Точно какие-то амулеты в загашнике! — Декстер чуть подумал и продолжил. — Знаешь, есть в нём что-то странное. Чую, отпускать нельзя, но не могу пояснить. Есть с него что взять, ох как есть!

— Купчую на рабынь сам читал?

— Да.

— Кто продавец? Что за базар? Какая цена стояла?

Дозорный озадаченно посмотрел на старшего:

— Точно! А ведь я и не сообразил впопыхах! — он произнёс название города, рынка. — Сотня золотом. За двух баб-вонючек, которых к работе не приставишь!

— Ну не скажи, — рассудительно возразил Хайнц. — Есть, скажем, некие работы, для которых такие вот молодые бабы вполне подходят. Даже если её к столбу в палатке приковать и она двинуться не может, чтоб пошевелиться. Лишь бы жопа назад торчала…

— Хм.

— НО Я СОГЛАСЕН! — продолжил старший. — Сотня золотом — дороговато за таких работниц, даже за пару. Хм.

— Вообще-то, у них ещё приплод с собой, — добросовестно напомнил Декстер. — Малявка ребёнок. Вон, в шатре. Может, в нём дело?

— Ух ты, — на лице собеседника впервые мелькнули эмоции, а взгляд остекленел. — Я, конечно, по тем ритуалам не силён, даже в теории, но вполне допускаю…

— Что-о-о?! — дозорный от нетерпения только что не пританцовывал.

— Что на некоторых весах едва рождённая жизнь много больше весит, чем уже взрослая. Тангреда отряд помнишь?

— Как не помнить, — озадачился Декстер, — А что там?

— Сейчас уже не спросишь, самого-то его законопатили, м-да. И упоминания все о нём отовсюду потёрли, чуть не по приказу Престола… Но что-то было в его рассылке на тему то ли менталиста, то ли некроманта. — Командир подкрепления с досадой крякнул. — Пересекался тоже он с каким-то типом. Что-то там неладно было. Эх-х, и надо ж было ему на тёмной дроу жениться! Сейчас бы поспрашивали, — Хайнц задумчиво глянул на связной амулет в своих руках. — Кабы не изгнание.

— Некрос?! — дозорный изумился по самой верхней планке, украдкой оборачиваясь в сторону лагеря. — А мы подумали, менталист! Да я тебе говорил уже.

— Сейчас времена такие, что хрен его разберёшь. Уже не удивлюсь, если у него одно другому не мешает, — веско припечатал старший. — И вот тут вступает в действие одна несильно известная директива старших.

— Что за директива? — Декстер чуток не успевал мыслями за собеседником.

— Сильных магов других рас, участвующих в Проекте, выводить из строя при каждой удобной возможности. В идеале — под видом несчастного случая, но это только если есть свидетели, — тихо ответил Хайнц, убирая амулет в карман. — Если свидетелей нет, несчастными случаями можно не заморачиваться.

— Я ничего подобного не слышал, — покачал головой дозорный. — Ух ты.

В свете такой новости перспективы открывались интересные.

— Так ты пока и не в тех чинах, чтобы оно тебя касалось. Чем ты с ним ладить собрался, кулаками?

— Не язви, — моментально помрачнев, огрызнулся дозорный погибшего десятка.

— Я и не язвлю, а поясняю. После случая с эльфами, у нас теперь не все команды до низового уровня доводятся. Хватает, если командиры рубежей всё знают — меньше болтовни языком в трактирах. Для дела полезнее.

— То есть, ты не против его придавить и за вымя пощупать? — отчего-то против воли оживился Декстер. — Знаешь, мне кажется, в его лагере есть что взять, — повторился он. — Чуйка не то чтобы кричит, но либо золото, либо платину, либо камни точно везёт.

— Уверен? — Хайнц впился взглядом в товарища.

— Я же из рудокопов, — пожал плечами тот. — Чужой карман, конечно, не жила в разработке, но вроде как что-то мелькало на уровне ощущений. По крайней мере, я почти почувствовал.

Декстер раньше никогда никому не говорил о наличии семейной искры в своём активе, потому сейчас почувствовал себя слегка неловко. Да и совесть чуток скребла душу кошачьими когтями, чего уж.

— Ладно. Пошли поговорим с ним. Потом разберёмся, что дальше. Как ты там говоришь, нет человека — нет проблемы? — командир подкрепления хохотнул каким-то своим мыслям.

Акмарал уже достаточно долго глядела в пустоту перед собой.

По счастью, ничего непоправимого с ней пока не произошло.

Поначалу гномы пытались что-то выяснить, угрожая затрещинами.

Естественно, без толку: знали бы они, что приходилось терпеть в рабском загоне.

А во-вторых, Акмарал почти не говорила на Всеобщем, не говоря уже о собачьей речи самих коротышек (больше напоминающей лай псов).

Зачем, ожесточённо обсудив что-то между собой, её пленители попытались сковать ей руки за спиной кандалами.

Она так отчаянно рвалась, стараясь оказаться поближе к младенцу, что до коротконогих тварей дошло: ребёнок имеет для рабыни важное значение.

Соображали представители подгорного народа никак не хуже предыдущих орквудов, потому, похоже, догадались: и ребёнка тоже будет возможность продать. При определённых условиях.

Либо — малявка служит каким-то рычагом давления на пленницу, без которого кочевница и жить дальше может не захотеть.