Во-вторых, это всё устелено чистыми простынями из льна, покрывала и одеяла прилагаются. Эдакая огромная кровать без ножек площадью двенадцать квадратов.

Насекомых включая комаров пока не обнаружили даже орчанки, что говорит о многом.

— Ты умная, — неудачно пытаюсь пожать плечами из положения лёжа (меня банально тычут носом вниз). — Подумай.

Разговаривать в такие минуты — просто профанация искусства массажистки.

Хе, похоже, в данном случае придерживается другого мнения. Видимо, для неё это всё действительно проходит по разряду попить чаю и она нисколько не притворяется:

— Ни малейшей идеи, — твёрдо заявляет наша дроу откуда-то из-за моего затылка, переходя к некоторым деликатным прикосновениям.

Разумеется, я понимаю, какой именно частью своей анатомии она сейчас меня массажирует, но пока ещё не определился со своей дальнейшей линией поведения.

В такой ситуации я впервые.

Они явно что-то задумали, но у меня слух обычного человека. К сожалению, деталей не расслышал.

Читать мысли, как Асем, пока тоже не могу.

— По мне, ты должен радоваться. Как тот ослик в степи после первой случки, — хихикает она. — С судом, городским советом и разбирательством всё решил мастер Харт, так? Непосредственной опасности нет, ближайшие планы оговорены, согласен?

— Считаешь, этого достаточно для счастья? — пытаюсь вяло отшутиться в ответ.

Не говорить же, что с моей колокольни радоваться средневековому хаосу в мире и в их головах причин нет. Мои аргументы не слышат даже лояльные Асем и Харт — слишком разные базисы образования.

— Ты находишься в положении, о котором другие мужики-хуманы даже мечтать не могут. — Она на мгновение задумывается о своём, затем поправляется. — Девяносто девять раз из ста — точно не могут.

Какое-то время метиска работает молча, потом выдаёт:

— Знаешь, ты просто неблагодарная скотина, как и все мужики!

— Что за наезд?! — под её весом с трудом переворачиваюсь на спину.

Такие отношения обычно выясняются лицом к лицу, если я хоть что-то понимаю в гендерных вопросах.

— А чем ты недоволен? — она упирает руки в бока, не слезая с меня.

— Ты красивая, — не вру нисколько. — И мне неловко. Такой парадокс.

— Потому что штаны надо снимать, перед тем, как, — фыркает она и через мгновение я оказываюсь голым.

Наверное, можно было посопротивляться, но почему-то не поднялась рука.

— Можете заходить! — громогласно и победоносно возвещает Хе в сторону двери.

В моей спальной комнате тут же появляются Акмарал и Асем, одетые по-эльфийски.

В одни тонкие и практически незаметные стринги, если говорить о номенклатуре предметов их вещевого довольствия.

Интересно, где взяли? Купили в городе за те полчаса, что гуляли с гоблином без меня? Когда я в местном магистрате подписывал документы по итогам разбирательства с дюжиной орквудов, если брать итого?

Если бы видел, что они покупают подобную одежду, сейчас не был бы застигнут врасплох.

— Он нас не хочет, — заявляет Асем, мазнув по мне взглядом в достаточно густой темноте.

— Он нас не хочет, — заявила вредная малолетка, разрушая плоды титанического труда метиски.

Вместо того, чтобы молча перейти к делу.

— Мои глаза говорят мне обратное, — не согласилась с ней вторая чистокровная, присутствовавшая в комнате.

— Мои мне тоже, — недовольно буркнула Хе, имея в виду тело человека.

Несмотря на достаточно демонстративную физиологию, выражение лица хумана сейчас было действительно лишено приязни (хоть и полукровка, но в темноте она видела достаточно хорошо).

— Не понял? — человек из сердитого быстро превратился в удивлённого. — Это и есть то, что вы задумали?! Вы что-ли этого с самого начала хотели?!

Хе быстро сделала подругам знак молчать:

— А чего мы по-твоему хотели, кстати? На всякий случай?

— Групповуху вы хотели, извращенки малолетние.

— Это когда совокупляющихся больше одной пары, — мгновенно вытащила из головы пятнистого значение незнакомого слова дочь хана. — По крайней мере, именно так он думает. Но против самой идеи не возражает. Слушайте, у него не голова, а сплошной комок противоречий! — самая младшая орчанка обиженно поджала губы. — Мы ему нравимся, все трое! Но он сейчас спорит сам с собой, мысленно!

— Может быть, это их человеческие обычаи? — предположила конструктивная Акмарал, проходя ближе и усаживаясь вплотную к хуману и метиске. — Асем, иди к нам.