— Амулет связной доставай, — роняет он, нависая надо мной. — От Торфаальда сообщения читал? Мы от него.

Вообще-то связных амулетов у меня несколько. Но с Торфаальдом действительно связан только один из них.

— Мы? — на всякий случай выглядываю в коридор.

Других орков либо иных разумных не обнаруживаю, что вполне логично с поправкой на время суток и уже давно закрытое заведение.

— Я один, — соплеменник девчонок верно угадывает ход моих мыслей. — В городе эльфы, а бумаги магистрата на перемещение по городу есть только у меня. Хотя сейчас и с бумагами нужно быть осторожным, нас мало осталось и законы не соблюдаются… Остальные наши ждут вас за городом.

Затем он обходит меня по дуге и без приглашения уверенно направляется по лестнице вверх.

Амулет для связи с Торфаальдом остался наверху, в куртке. Топаю за кочевником, прикидывая варианты: так-то угрозы нет, но есть некоторые деликатные вопросы, о которых сейчас вслух не скажешь. По соображениям обычной порядочности.

— Эй, шагай помедленнее! — говорю в чужую спину, но кто бы меня слушал.

Чёрт, ну не стрелять же ему в затылок?!

Наверху нас встречает полуодетая Хе:

— Представишься? — спрашивает она нашего гостя абсолютно спокойно.

— Пожалуйста, оденься, — прошу, отчаянно жестикулируя.

— Дроу?! А мне говорили, только наши и один хуман?! — орчина спотыкается о собственную ногу, забывает назвать имя и слишком быстро тянется за кинжалом.

Не сбавляя хода.

— Я орчанка! — отвечает наше тёмное создание как ни в чём ни бывало.

— Эй, парень, как тебя зовут? Стой тут, не ходи внутрь! — догоняю его и за плечо разворачиваю к себе.

— Хуман, у тебя что, здесь дроу?! — меня словно не слышат.

Косясь на метиску, игнорируя мою ладонь на плече, приставными шагами орчина достигает первой двери и распахивает её:

— А где наши?! Что вы с ними сделали?!

За дверью обнаруживается Акмарал в стрингах. Она тут же взвизгивает, делает шаг вперёд и с оттягом выдаёт соплеменнику жёсткую пощёчину, после чего захлопывает дверь перед его носом.

Голова нашего ночного посетиеля дёргается, а сам он порывается дёрнуться вперёд, возможно машинально.

— Так, мужик… — Вариантов особо-то и нет.

Он хотя и считается в гостях, но ведёт себя совсем не как гость, потому просто рву его за плечо на себя.

Парняга именно в этот момент перетаптывается с ноги на ногу, стараясь оказаться подальше от Хе.

Та, увидев такую парадоксальную реакцию на себя любимую, зачем-то удивлённо сообщает кочевнику:

— Эй, я не кусаюсь! Я вообще своя!

Видимо, за эти недели в степи узким кругом она так привыкла к орчанкам, что совсем упустила из виду абсолютно нормальную реакцию среднестатистического орка-мужика на незнакомую дроу. А выглядит она как типичная тёмная.

Всё это с опозданием доходит до меня именно в тот момент, когда мой толчок застаёт детину с поднятой ногой и отвисшей челюстью.

Орчина теряет равновесие и заваливается на меня. Дальше мы гремим вниз по лестнице дуэтом.

— А ведь был такой хороший план, — подосадовала метиска.

Внизу на первом этаже, в основании лестницы, слабо ворочались незнакомый орк, так и не назвавший пока имени, и Вадим.

— Не знаю, что тут можно сказать. — Жулдыз с ребёнком на одной руке и с клинком в другой неприязненно глядела то вниз, то на голую сестру, появившуюся в дверях из спальни человека.

Рядом с сестрой стояла ханская дочь, тоже голая.

— Почему ты с оружием? — невпопад спросила Асем. — Было же слышно, что это кто-то из наших?

— Да, почему? И зачем ты ребёнка сюда вытащила? — укоризненно добавила родная сестра.

— Ты такая умная?! — возмущению Жулдыз не было предела. — Да если бы вы тут в таком виде поменьше телесами сверкали, да человек потише бы орал, ребёнок бы не проснулся!

Карапуз на её руке закончил осматривать происходящее. Затем он зажмурился, открыл рот, набрал побольше воздуха и оглушительно заорал.

— Иди, прикройся, — с убийственной интонацией продолжила цедить младшая сестра старшей. — Я его только укачала. Всё, как ты просила — чтобы вы там вместе… кувыркались. Теперь до утра с ребёнком ты, как договаривались!

— А в спальне ничего больше не будет? — простодушный и наивный вопрос разочарованной дочери хана так и повис в воздухе без ответа.

— Ругаются? — вздохнула Асем, седлавшая коней на заднем дворе.

— А сама что, не слышишь? — огрызнулась Жулдыз, вызвавшаяся ей помогать.