Рис был предельно немногословен в магазинчике, где ему по настоянию Ланы подобрали новую одежду, обувь и бельё, а в аптеке делал вид, что покупка новой трости, ортеза и перевязочного материала не касается его никоим образом. Даже короткий визит в камеру хранения, из которой Лана извлекла потрепанный баул с двумя весьма характерными продолговатыми чехлами на боку, не вызвал ничего, кроме слегка приподнятой брови.

Казалось бы, торопливое переодевание в общественном туалете, сопровождаемое заменой регенераторов обычными повязками, должно было вывести мужчину из равновесия. Как и упаковка прежней одежды, регенерационных комплексов и трости в только что купленные сумки и навьючивание всего этого барахла на напарника. Однако Хаузер смолчал и тут.

Будущий лейтенант Дитц не строила иллюзий. В какой-то момент терпение Риса лопнет, и тогда – держись за воздух. Но сейчас он давал ей так необходимую фору. И одно это стоило как минимум поцелуя. Которого, кстати, он так и не удосужился потребовать. Непорядок, однако…

– Практически всё готово, сэр, мадам, – капитан курьера приветливо улыбался.

Ещё бы ему не улыбаться – предстоящий рейс был простым по исполнению, но весьма сложным для кошелька клиента.

– Практически – это как? – сварливо осведомился Рис.

Раздражение, копившееся крайние пару часов, начало, наконец, прорываться наружу. Пока – в отношении посторонних.

– Портовая инспекция покинет нас через десять минут и…

– Через двадцать, – отрезала Лана, решительно вклиниваясь в обмен любезностями. – Пообещайте им по пятьдесят галэнов на нос, но мне нужно это время.

– Сэр?

– Мадам приказала, – процедил сквозь зубы Рис. Его тон был способен не только погасить горящую смесь рома с шартрезом, но даже и заморозить её. Капитан поёжился, а Лана решила, что, пожалуй, перегнула палку. – Выполняйте.

– Да, сэр, – пальцы капитана забегали по браслету.

– Рис, будь добр, закинь сумки в наши каюты. Нет, мой баул оставь. Капитан, вы внесли нас в судовой реестр?

– Разумеется, мадам.

Лана с силой потёрла лицо ладонями. День выдался непростой, усталость, наконец, добралась до неё, спать хотелось невыносимо… но время, время, чёрт бы его побрал!

– Отлично. Тогда так. Мы платим вам – лично вам! – двойной полётный тариф.

– За что конкретно, мадам? – капитан ощутимо напрягся. Ну, ещё бы, порядочный служащий порядочной компании…

– За то, что… где вы собираетесь строить Врата?

– У Хорса, Тартара, Рамзеса, Баттерфлая и Рата.

– За то, что вы зайдете на Рамзес и пробудете там достаточно долго для того, чтобы запись о покинувших борт пассажирах не вызвала удивления ни у кого. Там же вы выгрузите наш багаж и отправите по адресу, который сейчас получите. После этого можете отправляться куда угодно. Домой к любящей супруге, по бабам, к чёрту на рога… ясно?

– Да, мадам, – лицо капитана окаменело.

– Мы уйдём сейчас, только закончим приводить себя в порядок. Присоединимся к инспекторам, которых вы так любезно придержали. Меня не интересует, что и кому вы расскажете после Рамзеса. Но только ПОСЛЕ Рамзеса. В противном случае… надеюсь, всё понятно?

Капитан, к чести его будь сказано, не испугался.

– Деньги ваши.

– Вот именно, наши.

И некоторое время спустя мужчина и женщина выпрыгнули из машины портовой инспекции в грузовой зоне космопорта «Руби-Центр», и совершенно одинаковыми мрачными взглядами проводили разгоравшуюся звезду: курьер пошёл на взлёт.

А ещё через несколько минут Лана обнаружила себя сидящей в крайне неудобной позе на парапете технического водохранилища. На удивление ловко выбитая трость валялась вне зоны досягаемости. Вокруг было пусто, только какая-то шелупонь кучковалась у изъеденных коррозией пакгаузов.

От падения с высоты добрых десяти метров вдоль гладкой стены в глубокую воду девушку удерживала только левая рука Риса, небрежно, тремя пальцами, прихватившая пройму просторной безрукавки. Правая ладонь мужчины недвусмысленно упиралась в грудь Ланы. И было предельно очевидно, что либо она сию секунду ответит на все накопившиеся у напарника вопросы, либо… что ж, сама виновата. Довела человека.

Что характерно, Риса совершенно не смущало то, что левая, здоровая, нога Ланы обвилась вокруг его бедра. И, в случае чего, велики шансы, что в водохранилище они полетят вместе. Вытащить-то их, скорее всего, вытащат, но…

…Почему-почему… булавка, Рис. Булавка, которую Том мало того, что уронил, так ещё и забыл. Он как-то сказал мне, что эту булавку ему подарила на совершеннолетие покойная ныне матушка. Смекаешь? Не тот предмет, чтобы им разбрасываться… или забывать в номере случайного постояльца. Хельгенбергеры, конечно, кое-что мне должны, но вовсе не так много, чтобы никто не мог перебить цену.

И в такси я говорить не могла – такси-то отельное… и в курьере тоже. А плевать, пусть хоть прямо сразу доложит, искать нас тут занятие малоперспективное. У нас ведь не осталось ничего, что побывало бы в отеле. Ну да, расскажи мне, простодушной деревенщине, что у тебя на браслете «невидимки» нету. Люблю сказки. И, кстати, я там кое-что оставила и активировала. Ничего по-настоящему опасного, однако качество и скорость связи подрезаны.