– Не только, – странная улыбка мелькнула и исчезла, как не было. – Просто в детстве я ела много рыбы, вот и всё.

Рис сочувственно покивал:

– Понимаю. Меня тоже рыбой пичкали.

– Меня не пичкали. Я ловила её сама. И ела. Сырой. На папашиной ферме кто не работал, тот не ел. Не выполнила работу – наказана. Разведи я костёр, кто-то обязательно заметил бы. А за попытку избежать наказания меня бы попросту убили.

Только тут Рис заметил, что держит кружку на весу, и осторожно опустил её на видавшую виды столешницу.

– И ты всё же считаешь отцовскую рубашку спасением от плохого настроения? – потрясённо выговорил он.

Теперь Лана улыбалась уже в открытую.

– Конрад Дитц – мой приёмный отец. Мне повезло. О таких, как я, христиане говорят: Бог оглянулся. Извини, моя жизнь до папы Конрада не слишком подходящая тема для застольной беседы. Кроме того…

Лана вдруг осеклась. Проследив за её взглядом, Рис увидел, как от стойки к их кабинке идёт – да что там идёт, шествует! – господин лет эдак слегка за шестьдесят. Или больше. Или меньше. С такими никогда не знаешь наверняка.

Облачённый в узкие штаны и очень короткую куртку (негласную униформу свободных капитанов) тип остановился в нескольких шагах от кабинки, скрестив руки на груди и картинно отставив ногу в высоком ботинке. Перевязь скрывалась под курткой, но потертая рукоять весьма заслуженной спаты была на виду. Тончайшая зеленоватая сигарилла торчала в углу рта и указывала на Лану, как стрелка компаса.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга: рыжеволосая девица, состоящая в близком родстве с кошачьими, и трёпанный жизнью поджарый дядька из тех, кого мужчины со злой завистью, а женщины с придыханием именуют «старыми чертями».

Когда-то волосы этого человека были, вероятно, чёрными, как смоль. Сейчас в серебре богатой, собранной в хвост, шевелюры остались лишь считанные вороные пряди. Жуткого вида шрам тянулся через лоб и левую щёку к подбородку, теряясь под аккуратной эспаньолкой. Седые усы резко выделялись на смуглой коже лица, достойного великих воителей древности. Борозда шрама и неоднократно сломанный нос вполне укладывались в образ: древние воители не были, не имели права быть такими холёными красавчиками, какими их зачастую представляли создатели многочисленных «костюмных» сериалов.

Первым устал молчать мужчина.

– Паршивка! – разлепились тонкие губы. Кончик сигариллы описал крохотный, но заметный круг.

– А как же! – с удовольствием подтвердила Лана. Рис ясно видел, каких усилий стоит ей не улыбнуться, но пока что девушка держалась.

– Кошка драная!

– Точно!

– Хоть бы раз, один-единственный раз дала о себе знать! Три строчки! Нет, две! Нет, одну! Жива, здорова, всё в порядке, не волнуйся, старый дурень!

– Я тоже рада тебя видеть, Шрам, – безмятежно отозвалась Лана.

– А если рада, – теперь мужчина стоял руки в боки. Сигарилла пропала, как не было, – то почему я до сих пор здесь, а ты там? Где твои манеры, девчонка?

Что произошло дальше, Рис так и не понял. Просто Лана исчезла со своего места рядом с ним и повисла на шее мужчины, которого назвала Шрамом. Самому же Хаузеру пришлось уделить самое пристальное внимание спасению драгоценной бутылки «Папаши Эла», которую девушка, надо думать, задела в так и не отслеженном им прыжке через стол.

Со всех сторон слышались смешки, свист и улюлюканье, но мужчине и девушке в его объятиях не было никакого дела до окружающих. Рис даже заревновал. Слегка, а всё-таки.

– Однако! – проворчал, в конце концов, «Шрам», когда Лана немного успокоилась и перестала растрёпывать его прическу. – Надо тебе сказать, ты подросла. И потяжелела.

– А ты побегай с моё в штурмовой броне – посмотрю я на тебя! – парировала девушка, высвобождаясь из крепких рук и ловко приземляясь на здоровую ногу. – Какими судьбами, Аль?

– Да вот, Эл маякнул, что тут «Папашей» угощают… кто ж знал, что это ты! – вольный капитан ловко подхватил давнюю – это было предельно очевидно – знакомую под руку и подвёл к столу.

– Что, со мной ты работать не будешь? – теперь Лана была почти смертельно серьезна.

– Буду. Обязательно. Если мы друг другу подойдём, – прищурился мужчина. – Познакомь меня со своим спутником.

– Легко, – ухмыльнулась девушка. – Рис Хаузер – мой партнер в одном довольно-таки паршивом дельце. Дон Альберто Силва – человек, вложивший в мои руки спату.

Уважительное, церемонное рукопожатие мужчин неожиданно почти растрогало Лану. К конфликтам как таковым она относилась спокойно, но терпеть не могла, когда конфликтуют люди, близкие ей, или те, чье конструктивное сотрудничество было необходимо для дела. Здесь, однако, ничем настораживающим и не пахло. Разве что взгляд, которым окинул Шрам Риса, более подобающий обеспокоенному родителю… ладно, разберёмся.