Кроме того, гостевые визы, оформленные «жителями», давали своим обладателям определенные преимущества, причем в некоторых вопросах весьма значительные. И если скидку на плату за воздух можно было смело не принимать в расчёт – что там той скидки! – то разрешение на дополнительное оружие заслуживало самого пристального внимания.

«Житель» отвечал за поведение своих гостей, отвечал в самом прямом смысле слова головой. Но при этом гости «жителя» пользовались такими преференциями в плане обеспечения безопасности, которые и не снились обладателям виз, выданных организациями.

Никаких проблем с визой для корабля возникнуть не могло по определению. «Житель», в конце концов, Катрина Галлахер, или так, погулять вышла?! Но люди, люди! Сколько? Сколько человек она сможет взять с собой внутрь, туда, куда не было хода транзитным пассажирам и большинству туристов?

Число «50», высветившееся на дисплее, заставило Лану хмыкнуть, одновременно удовлетворённо и удивлённо. Нет, она, разумеется, не сомневалась в том, что круче неё только горы, да и то не всякие, но всё же… приятно, дамы и господа. Действительно, приятно.

Что ж, раз проблемы с визами отсутствовали, следовало выбрать точку стыковки. А это в случае Большого Шанхая было задачей нетривиальной. Ибо проектировали и строили его гении, не превзойденные и сейчас, когда с начала их работы прошло две с половиной сотни лет.

Так бывает: есть всё. Чертежи и схемы. Состав материалов. Производственные карты. И принцип компоновки ни от кого не скрывается, и технологий новых понапридумывали – куда там предкам. А превзойти не получается. И даже просто повторить. Не гении потому что.

Говорят, они забавно смотрелись рядом.

Мигель Эспозито, широкоплечий красавец, был на полторы головы выше приземистого щуплого Чун Ли, чье лицо даже в молодости цветом и фактурой напоминало печёное яблоко.

Пылкий ибериец смеялся над всем. Флегматичный азиат не смеялся никогда. Правда, говорят, оба могли убить взглядом… что ж, бывает и не такое.

Говорят, каждый из них считал другого бездарью и ничтожеством. Говорят, они бесконечно уважали друг друга.

Говорят, от их перебранок рассыпались монолитные конструкции. Говорят, ни один из них ни разу не повысил голос на другого.

Говорят, они дружили семьями. Говорят, они были любовниками.

Говорят, что в тот день, когда Чун Ли, принципиально не пользовавшийся страховками, разбился насмерть, Мигель Эспозито отдал распоряжения о похоронах и вернулся в студию, чтобы ещё поработать. Там и нашёл его вечером самый храбрый из ассистентов – уже остывшего.

Много чего говорят. И чем больше проходит лет, чем меньше остается тех, кому кусочек картинки известен хотя бы из рассказов прадедушки, тем труднее отделить правду от вымысла в мутном потоке пустой говорильни.

И сейчас достоверно было известно лишь одно: инженер-конструктор Чун Ли и архитектор Мигель Эспозито придумали и создали Большой Шанхай.

Конструкция космической станции типа «шар в шаре» не нова. В сущности, все было изобретено давным-давно. Но именно Чун Ли додумался до «скользящих оболочек». Хотя, возможно, додумывались и до него, а вот воплотить идею в жизнь удалось ему первому.

Наверное, он страдал манией преследования. И даже, пожалуй, наверняка. Во всяком случае, принцип несовпадающих шлюзов, реализованный на Большом Шанхае, об этом не говорил даже, а попросту орал. Благим матом.

Суть состояла в том, что внешняя, броневая, густо нафаршированная боевыми постами оболочка планетоида вращалась вокруг первого из внутренних слоев. Направление и скорость вращения постоянно менялись, и прибывающему кораблю приходилось ждать, пока шлюзы совпадут. Алгоритм вращения являлся самым охраняемым секретом Большого Шанхая. К слову сказать, секретом, до сих пор не раскрытым. Катрина Галлахер попробовала подобраться: из спортивного интереса и самолюбия. Но не преуспела. А уж казалось бы – и времени хватало, и ресурсов…

Отработанная до мелочей технология высадки пассажиров и разгрузки трюмов позволяла внешней оболочке не задерживаться надолго в одном положении. В случае нападения непосредственно на планетоид шлюзы разъединялись мгновенно, оболочки смещались друг относительно друга, прикрывая точки проникновения, а что или кто остался в зонах перехода, не интересовало никого.

Впрочем, Большой Шанхай уже давненько не атаковали. И дело заключалось не только и не столько в мощи многочисленных крепостей, окружающих планетоид. Просто… Гангстерские «семьи» могли враждовать между собой сколько угодно, но перед внешним противником вставали сомкнутым строем. И гибель по «внешней» причине главы даже одного из Великих Домов грозила уж очень большой кровью слишком многим корпорациям, государствам и целым планетам.