В отдалении кипит работа, дюжие мужчины орудуют кирками и лопатами, копая подобие рва и набрасывая насыпь. Несколько возятся с верёвками и колышками, размечая огромный круг. Орландо остановился, пытаясь понять, что происходит. В центре размеченной территории десять лошадей волокут столб из цельного ствола дерева. Двое погонщиков щёлкают кнутами, покрикивают, следя чтобы двигались равномерно и не спеша.

Конец столба угодил в вырытую яму, лошади застыли, упираясь копытами. Под толстой шкурой застыли и обрисовались тугие мышцы. Подбежавшие рабочие подхватили столб, начали поднимать, краснея от натуги. Наконец поставили вертикально и начали торопливо засыпать яму. Бойкий парнишка вскарабкался и начал отвязывать верёвки.

Орландо схватил проходящего мимо степняка за плечо и спросил, кивая на рабочих:

— Что это делают?

Мужчина, осознав, кто держит его, почтительно склонил голову. Сказал торопливо:

— Готовятся к прибытию великих ханов! Очень важное событие! Нужно соблюсти все приличия.

— И когда они прибудут?

— Неделя, может две. Ханы… старые, не могут долго скакать.

Поняв, что вопрос больше не будет, степняк поспешил вглубь лагеря. Орландо молча прикинул масштаб стройки, присвистнул. Больше похоже, на то, что здесь решили построить крепость.

Рабочие возвели огромный шатёр за два дня, по периметру вырыли ров и заполнили водой из подземных ключей. Специальные люди с Кером проследили, чтобы вода текла без препятствий и не застаивалась. Затем на внутренней стенке рва начертили руны по всей длине. Пока Орландо упражнялся в стороне, возвели опускной мост, а его столбы покрыли искусной резьбой из переплетения причудливых символов.

Луиджина, устав наблюдать за тренировками отца, отошла проглядеть работу мастеров. За ней с неохотой последовал Аэнлан. Ветер треплет концы тканевых лент, которыми замотано лицо эльфа. Вплетает их в волосы. Наследница щеголяет заплетённой косой, опускающейся до поясницы.

Вактийцы разбили лагерь на вершине холма, с видом на огромный шатёр. Вместе с ними расположились горные эльфы и степняки. Огромные дети зелёных равнин смотрят на загорелых остроухих с плохо скрываемым неприятием. Впрочем, те отвечают тем же. От драк спасает строгий наказ Орландо и Гвиневры.

Небо без единого облачка, синее до рези в глазах. Солнце, пылающий шар расплавленного металла, тяжело катится к зениту. Полный штиль, в густом воздухе разносится стук стрекот насекомых и гудение степных пчёл. Орландо орудует скьявоной, нанося удары воображаемому Морлэну. Танцует среди ярко-жёлтых одуванчиков и неизвестных красных цветов. Отливающая голубым сталь со свистом нарезает воздух, смазывается в призрачный силуэт.

Рубаха пропиталась потом и липнет к телу, обрисовывает каждое движение мышц. Орландо изворачивается, уходя от невидимых атак, левая рука дёргается, будто сжимает дагу с крестовой гардой. Сделав выпад, отводит руку за спину, подготавливая новый. Глаза подрагивают, следя за движениями воображаемого врага.

В отдалении собралась толпа зевак из десятка эльфов и людей. На траве расстелена скатерть, на белой ткани выставлены кувшины и разложено нарезанная солонина. От лагеря на холме тянет ароматами наваристой похлёбки из сушёного мяса.

Орландо застыл с занесённым мечом, нацелив острие в шею «врага». Выругался через стиснутые зубы и опустил, вставил в ножны с характерным щелчком. Здесь что-то не так. Он прочёл каждое движение бессмертного, предугадал каждый возможный финт и… не смог нанести смертельный удар.

Морлэн будто неуязвим. Атаки пронзают пустоту или соскальзывают с блоков, в то время как меч эльфа пробивает плоть.

— Это какая-то шутка? — Прорычал Орландо, чувствуя, как клыки царапают нижнюю губу и приподнимают верхнюю.

Сощурился, наблюдая за чем-то на стыке неба и земли. Махнул зрителям и указал пальцем. От группы в сторону лагеря рвануло трое вактийцев. Орландо смахнул пот со лба горстью, отряхнул ладонь о штаны и пошёл за дочерью. Пора встречать важных гостей.

Орландо смотрит на приближающийся отряд всадников и телег. Провёл кончиком языка по кромке зубов, подметив, что клыки уменьшились до привычного размера. Луиджина держит за левую ладонь, стоит выпрямившись. За спиной опущен мост к огромному шатру. У правого плеча стоит Гвиневра, старушка сама скромность и почтение. Голова опущена, руки сложены на груди, а ладони спрятаны в рукава. Коса обёрнута вокруг шеи на манер колье. Полуденное солнце пригревает затылок и плечи, искрится на парадных нарядах собравшихся. Играет бликами на кольчугах и остриях копий, направленных в небо.

Всадники проскакали мимо, направляясь к лагерю, а к встречающим направилась телега из чёрного дерева, запряжённая тремя вороными. Гвиневра подняла голову, нижнее веко дёрнулось и застыло. Возница остановил коней, а воины в красных плащах опустили борт телеги. На землю просыпались лохмотья золотой соломы. Следом двое парней достали старика. Тощего как скелет, с жидкими седыми волосами, обрамляющими лысую макушку. Шея старца тоньше мизинца, стянута морщинистой кожей. Старец облачён в длинную рубаху, стянутую на поясе плетёным кожаным ремнём с золотой бляхой. В районе шеи и груди золотой нитью вышита цепь со звеньями в палец толщиной.