— Что? — Евгений заморгал, не сразу сообразив. — А, ну да, репутация. Будучи раненой, ты умудряешься следить за моим внешним видом. Не имел лишнего времени. Но, если тебя так заботит, хорошо.

Он быстро снял плащ и рубашку, оставшись в одних брюках. Кровь, пропитавшись сквозь хлопок, отпечаталась разводами на груди. Сейчас он выглядел ещё более нескромно, хотя, скромность совсем не то слово, каким надлежит описать хозяина. Природа наделила проницательностью и остротой ума, а также грацией гордой лани. Этот мужчина был поистине хорош собой.

— Могу снять брюки, — Евгений вырвал меня из размышлений. Я подняла взгляд выше, встречая очередную ухмылку.

— Вы…нашли? — я скривилась от дискомфорта, вызванного разговором. Ослабленный организм отказывался функционировать как здоровый.

— Нападающего? — догадался. — Ищут. Не думай сейчас об этом. Тебя собрали буквально по кусочкам. — Он встал с кресла, подошел и наклонился, заглядывая — обеспокоенно? — в лицо. — Ты должна набраться сил.

Затем его рука мягко коснулась перебинтованного плеча, большой палец заскользил по шее вверх и обвел контур подбородка. Словно двадцатилетняя девчонка, я смотрела в глаза, показавшиеся сейчас ярко-голубыми, и совершенно не знала, как себя вести. Хозяин улыбнулся, я же так и осталась лежать, скованная оцепенением из-за непривычного поведения.

— Позову целителя, — сказал Евгений, и на какой-то момент показалось, что он совершит ужасную, непоправимую ошибку, похуже срыва помолвки — поцелует, но он отстранился, — пусть осмотрит, поменяет повязки, если необходимо и ты покинешь, — пренебрежительным взглядом обвел помещение, — этот лазарет.

Как только Евгений скрылся за дверью, вошёл Леонид Антонович. Выдающийся шаман, настоящий целитель. Всю свою жизнь Леонид Антонович верно служил дому Демоновых — сын простого слуги, он сумел завоевать доверие Владислава Алексеевича и тот отправил его учиться мастерству исцеления. Отучившись, он вернулся и нашёл своего хозяина овдовевшим с сыном на руках.

Владислав Алексеевич заботился о Евгении, своеобразно, но кто упрекнёт в черствости, видя целителя, которым дорожил архонт, подле наследника?

— Что скажете? — нарушила я тишину, в которой проходил осмотр.

Леонид Антонович вскинул голову и нахмурился.

— Ты ненормальная. О чем ты думала?

— Я видела опасность и действовала.

— Ты действовала глупо — потерять контроль над кудом, не соединиться и принять удар.

Я не хотела спорить. Мы оба знали — я сделала все правильно. Ворчание Леонида Антоновича — признак беспокойства.

Повязку сняли, и я скосила глаза — рана затянулась, кое-где наложили аккуратные швы.

— Луч попал в бедро и прошелся вдоль тела до плеча. Мы с коллегой срастили кости, связки, но на ожог не осталось сил.

Так вот почему мне так больно двигаться, а рёбра слева ноют.

Все шаманы обладали даром исцеления, но любую силу нужно уметь контролировать. Оттачивание навыка требовало материальных затрат, которых попросту не имел ни один из шаманов. Если хозяин захочет, он оплатит обучение и, пройдя курс, шаман получит звание целителя. Как и в любой сфере самоучек не избежать. Знахари ведут свою историю с древнейших времён. К ним обращались со сложными случаями, некоторые из них достигали неслыханных высот — готовили травяные отвары. Они передавали знания ученикам, а те — своим.

Мир менялся. Менялись устои и порядки. Наши предки стали смотреть иначе на многие вещи. Им казалось несправедливым, что только шаманы обладают даром исцеления. Последовали притеснения, а за ними начались гонения. Столетия назад вышел указ, возвысивший наш дар до науки, а значит, к ней могли прикоснуться лишь немногие. Чародеи пытались, но у них не вышло. Маги же переняли от нас талант к травам, знания о которых оберегались веками. Сейчас ни один шаман не сможет приготовить сложный травяной отвар или изобрести новый. Мы забыли, мы разучились.

— Задержись я на минуту, тебе бы уже рыли яму на заднем дворе.

— Хозяин жив — остальное не важно.

Черты лица целителя немного смягчились, но взгляд остался суровым.

Он нанёс заживляющую мазь, отдающую мятой, и наложил чистые бинты.

Я пошевелила рукой, и разряд боли пробежал от кончиков пальцев до плеча.

— Сделай что-нибудь с рукой.

Леонид Антонович оторвался от приготовления микстуры.

— И что прикажешь сделать? Пришить новую?

— Она…болит и нормально не функционирует.

Целитель кинул на прикроватную тумбочку ложку.

— Тебя ранили, черт возьми! Чего ты ждёшь? Что побежишь? Скажи спасибо, что у тебя две руки, а не одна, иначе сейчас бы мучилась от фантомной боли.

Целитель раздраженно выдохнул и потёр переносицу.

— Выпей. Отвар придаст сил. Пить каждый час. В столице мою работу доделают.

Разглядывая длинный бугристый шрам на боку, по которому срикошетила энергия, я не сразу уловила смысл слов. Только после визга Альберта, призывающего небесные силы помочь нам, приподняла голову.