— Я знаю, он не хочет свадьбы, — вдруг заговорила Елизавета, и мне потребовалось полсекунды на понимание, что она обращается ко мне. — Дети, рожденные в могущественных семьях, не могут выбирать свою судьбу.

Я мельком глянула на нее, но она сидела неподвижно, устремив взгляд на Евгения и Марину. Заговорить с шаманом на глазах у стольких чародеев, означало опорочить себя. Даже мой хозяин за весь вечер ни разу не посмотрел в мою сторону, не то, что обмолвиться словом. Такое вольное поведение недопустимо для будущей невестки Демонова.

— Уверяю вас, Елизавета Григорьевна, у моего хозяина нет дурных намерений в отношении вас, — стараясь как можно меньше шевелить губами, ответила я.

Она сильно покраснела.

— Кажется, я не сказала ни слова о его намерениях, — чародейка обратила взгляд бледно-голубых глаз на меня и ее губы изогнулись в подобие улыбки.

Я не выдержала такого пронзительного взгляда и отвернулась. Евгений продолжал флиртовать с Мариной. Навряд ли он следил за передвижениями своей невесты и мог заметить произошедший между нами разговор, но мне все равно было не по себе.

— Я боюсь повторить судьбу его матери, — печально произнесла Елизавета, проходя совсем рядом.

Она оставила меня наедине с этими словами, как гром среди ясного неба. Конечно, она тоже не хотела свадьбы, но не видела смысла противостоять. В отличие от Евгения Ангелова скрывала от мира свою досаду — девушке ее положения не престало роптать на судьбу. Но она была права: ни одна девушка не захочет, чтобы ей перемывали косточки в каждом доме, как это случилось с покойной матерью моего хозяина, когда та переживала свое падение.

Ангелова отдала последний танец, и наступило время ужина.

Мой хозяин пошел против правил и посадил рядом с собой Марину — прямо напротив невесты. Елизавета никак не выдала себя и продолжала беседовать с дамой. Демонов же во главе стола недовольно сверкнул глазами.

Евгений буравил взглядом поросенка в соусе. Бабочка сжимала шею. Я пришла к мысли, что он специально завязал так туго. Марина щебетала, но он совершенно не слушал.

Чародеи оживлены, со всех сторон летели шутки и смех. Владислав Алексеевич потянулся к бокалу и голоса стихли. Время пришло. Официально объявят то, о чем давно судачат. В этот самый момент, будто коршун, дождавшийся крольчонка, Евгений поднялся с шампанским.

Тишина начинала ощущаться чуть ли не физически. Стуки моего сердца превратились в болезненные удары; я сглотнула.

— Дамы и господа, — его голос прозвучал торжественно и громко, холодная улыбка расползается по лицу, — мы собрались здесь по одному случаю и все знаем по какому именно. Мой отец, уважаемый всеми нами, пошёл на сделку с совестью много лет назад. Он сам когда-то женился по расчёту и посчитал, что подобное приемлемо для сына.

Я видела, как кровь отлила от лица Владислава Алексеевича. Он предпринял попытку остановить сына, но доселе незамеченное в том ораторское искусство, уже захватило присутствующих.

— Будь я в его возрасте, я бы сам женился на такой мадам, — при этих словах бабка Ангеловой вскрикнула, а сама чародейка вскинула подбородок и взглянула на Евгения. — Посмотрите, как Елизавета Григорьева обворожительно прекрасна: оголенные плечи, живой цветок в волосах и, кружащие голову, складки юбок! А как она прекрасно танцует. Не будь я чародеем, я бы попросился к Ее Сиятельству в услужение. Право, какая барышня! Я бы хотел, здесь и сейчас, перед всеми вами, предложить своему отцу самому жениться на Елизавете Григорьевне. Таким образом, две семьи объединятся и, дай-то Бог, в роду Демоновых будет пополнение. Что скажешь, папа? — Евгений впервые обернулся к отцу. Голос резок, глаза жестоки. — Хорошо я придумал? Выпьем же!

Он осушил бокал.

Кто-то задел вилкой тарелку, и звон разлетелся по всему залу. Мои ноги приросли к полу, я отказывалась верить ушам.

Владислав Алексеевич вскочил и замахнулся на сына. Я инстинктивно подалась вперед, но кто-то схватил за руку и потянул назад. Мой хозяин не собирался уклоняться, он смотрел на отца, и ухмылка становилась шире.

Он не просчитал. Отец, действующий обдуманно и никогда не показывающий истинного лица публике, не мог ударить. Ведь выходка первого лица стала бы достоянием общественности к утру.

Евгений откланялся дяде и вышел из-за стола.

Чародеев захлестнул гул возмущения. Некоторые вскочили со своих мест и, позабыв правила приличия, громко выражали недовольство. Ангелову принялись успокаивать, но подобное отношение еще больше унижало. Екатерина отпаивала ее родственницу. Перед тем как уйти, я заметила Артемьева. Тот смотрел на Демонова и, поймав его взгляд, архонт разбил в руке бокал.

Еще двадцать лет назад между ними проросло семя раздора. Сначала разыгравшийся скандал, затем бракоразводный процесс с Артемьевой и как итог — кончина Ксении Андреевны. Артемьевы были безутешны. Родители потеряли единственную дочь, братья — сестру.