Кристина умело притворялась, улыбаясь и даже смеясь тогда, когда от нее этого ожидали.

Она смогла вынести это только потому, что рядом был Лайон. Прошел час, затем еще один, прежде чем Кристина и Лайон получили возможность остаться с бароном наедине.

– Отец, а откуда у тебя шрам под глазом? – спросила Кристина, делая вид, что хочет узнать об этом из простого любопытства.

– Свалился с лошади в детстве, – ответил барон улыбаясь.

– Вам повезло, – вмешался Лайон. – Ведь вы могли и глаза лишиться.

Барон кивнул:

– Я то же самое думал и о вашем шраме, Лайон. Как это случилось?

– Драка в таверне, – пояснил маркиз. – Мое первое взрослое посещение, – добавил он с ухмылкой,

Одна ложь в ответ на другую, подумала Кристина.

Лайон мягко сжал плечи Кристины, и она поняла его.

– Отец, мне о стольком нужно тебя расспросить! Уверена, что и у тебя ко мне не меньше вопросов. Располагаешь ли ты временем, чтобы приехать к нам завтра на ленч?

– С огромным наслаждением, дочка, – ответил барон. – Дочка! Какое радостное для меня слово.

– Вы долго пробудете в Лондоне, сэр? – поинтересовался Лайон.

– Столько, сколько мне захочется.

– Рада слышать это, – вмешалась Кристина, молясь о том, чтобы ее голос звучал по-прежнему оживленно. – Я уже послала сообщение отчиму. Когда он получит мое письмо и вернется из Шотландии, ты должен поговорить с ним и развеять его сомнения.

– Отчим? – переспросил барон. – Графиня не упоминала ни о каком отчиме. Она дала мне понять, что… – Барон откашлялся, прежде чем продолжить. – Это была какая-то глупая история, и один взгляд на тебя, несомненно, доказывает всю ее бессмысленность… Расскажи мне отвоем отчиме. Что у него за сомнения и почему?

– Отец, прежде ты должен удовлетворить мое любопытство, – сказала Кристина со смехом. – Что такого рассказала тебе эта ужасная старуха?

– Да, – вздохнул барон, – она действительно ужасная старуха. – Он сказал это почти рассеянно.

– Кажется, тебе неловко?

– Боюсь, что так, дочка. Видишь ли, я только сейчас понял, насколько был доверчивым. Ведь я поверил ее россказням.

– Вы пробудили и мое любопытство, – сказал Лайон. – Графиня очень недовольна Кристиной. Она была против нашего брака из-за наследства моей жены. Графиня почему-то полагала, что будет контролировать ее состояние, – пояснил Лайон. – А теперь расскажите нам, что она там еще выдумала.

– Из меня сделали дурака, – заметил барон, качая головой. – Она сказала мне, что Кристину воспитали дикари.

– Дикари? – переспросила Кристина, пытаясь изобразить недоумение.

– Американские индейцы, уточнил барон.

Кристина и Лайон посмотрели друг на друга, потом вместе уставились на барона и расхохотались. Барон тоже рассмеялся.

– Я действительно наивно поверил этой дурацкой выдумке, – сказал он посмеиваясь. – Но понимаете, еще много лет назад графиня уверила меня, что Джессика с новорожденной девочкой присоединилась к каравану повозок и отправилась в колонии.

– Да, это так, – признала Кристина. – Именно в тот день она и встретила Терранса Макфинли. Он стал ее защитником. Терранс, – добавила она с мягкой улыбкой, – не знал, что мама все еще была замужем. Она сказала ему, что ты умер. Рассудок моей матери был не очень… в порядке. – Кристина остановилась, произнеся это. Когда она увидела, как барон согласно кивнул, гнев вспыхнул' в ней с новой силой. – Терранс и рассказал мне о моей матери.

– Но что ты имела в виду, когда говорила, что я могу развеять опасения твоего отчима?

– О, это пустяки, – отмахнулась Кристина и продолжила:

– Джессика умерла, когда я была еще совсем маленькой. Терранс остался со мной. В один из периодов просветления она заставила его пообещать, что он будет заботиться обо мне до тех пор, пока я не стану достаточно взрослой, чтобы вернуться в Англию.

– Как она умерла? – спросил барон тихим взволнованным голосом. Слезы снова выступили у него на глазах. – Я любил твою мать и виню себя за ее смерть. Я должен был заметить признаки ее болезни.

– Признаки? – переспросила Кристина.

– Помутнение ее рассудка, – пояснил он. – Она боялась всего. Когда она поняла, что у нее будет ребенок, думаю, этого было достаточно, чтобы ее разум окончательно помутился. Она от меня убежала.

– Ты отправился за ней, отец?

– Не сразу, – признался барон. – Были неотложные дела. Понимаешь, я ведь управлял королевством. Спустя три недели я отрекся от престола и вернулся в Англию. Я был уверен, что найду жену у тестя. Однако, добравшись до дома графа Эктона, я узнал, что Джессика снова бежала, теперь уже в колонии. Я, разумеется, решил, что она направляется к своей сестре в Бостон, и заказал место на корабле, чтобы последовать за ней.