— И вновь поговорим о спасении души вашей, Фисали. Что вас гнетет? Что заставляет идти против Аласы?

— Ты же знаешь мои ответы.

— Может, за ночь к вам явилось откровение.

— Нет, не явилось. Я все так же не считаю эту Аласу своей богиней. Да и вообще, богиней.

— Чем же вызвано это мнение?

— Ты каждый раз это спрашивать будешь? Многократное повторение одного и того же в надежде на успех…

— Ничего, мне это даже нравится. Может быть, мы сможем с вами поспорить?

Спор? Любопытно.

— И на что спорим?

— На вашу душу.

— Э, не, тебе в услужение я не пойду.

— Э… вы не так поняли, я…

— Да забей. Ну поспорим так поспорим. Мне все равно заняться нечем.

Она несколько замешкалась, потом выдохнула и вновь посмотрела на меня спокойно.

— Аласа — великая добродетель, дарующая нам великую силу в обмен на нашу свободу. Почему же вы не хотите идти за ней?

— В обмен на свободу? Нахрен она тогда нужна?

— Вам так ценна свобода?

— Слушай, какой смысл от топора, если ты не можешь добраться до леса? Какой смысл от лодки в пустыне? Да, сила может и великая. Но применить её невозможно. Дай угадаю — сила еще и просыпается лишь тогда, когда это надо этой самой Аласе?

— Да. В этом есть её великий замысел — сохранить нас в безгрешности, дабы мы не навредили себе и соседям.

— М-м-м. И как, просто жить без грехов?

— Честному человеку — очень просто.

— И какие же есть грехи?

— Воровство, жадность, гнев, убийство, уныние, лень, грусть, ересь.

— Да тут целый комплект. Честному человеку, говоришь? А что будет, если хоть один станет нечестным? Например… министр. М?

— Инквизиция найдет и казнит его.

— И когда она его найдет?

— Как только узнает, что он согрешил.

— А как он узнает?

— Ну… Люди скажут…

— Пока человек дойдет, пройдет время. За это время нечестный человек наберет денег себе за счет тех, кто ниже его. В итоге окажется, что у кого-то умирает от голода ребенок. И человек, дабы сохранить жизнь ребенка, пойдет воровать. Его поймают, ребенок умрет. И что родителю делать, радоваться? Так один человек порождает кучу грехов. Плюс, ты еще упомянула убийство…

— Прекрати…

— А как же ваши инквизиторы, что казнят еретиков? Или еретики не люди, и их убивать можно? Или вы продаете прощение грехов?

— Хватит… Ты…

— Я — еретик. И это не изменить.

Девочка насупилась. Чую, сегодня она проведет ночь, перечитывая священную книгу и ища ответы на мои аргументы. Ну а пока она пыталась вернуть себе самообладание.

— Я спасу твою душу, хочешь ты того или нет.

— Тц… Есть проблема. Я вольный человек, и могу свободно думать. Ты же… на своеобразной цепи. Кто сможет бежать быстрее — свободный конь или конь на привязи?

— Твои попытки обратить меня в ересь смешны.

— А кто только что злился, и совершил один из грехов?

Она не ответила. После чего забрала тарелку и быстро ушла. Мда, получилось жестковато… но зато, возможно, эта тягомуть наконец закончится. И хрен с ней, даже если закончится казнью. Мне почему-то кажется, что я не первый, кто добровольно пойдет на собственную казнь. Жаль, что меня некому спасать из нее…

/Эмели, ТЛ/

Святая была в… наверно, это можно назвать яростью. Этот еретик оказался очень крепким орешком. Хотя и действует примитивно — выворачивает аргументы Эмели против нее самой. Так не спорят цивилизованные люди. Однако Эмели не сдастся. Она спасет его дрянную душу. Даже если… От дальнейших мыслей Эмели отмахнулась.

Сейчас же нужно успокоиться и продолжить молиться за счастье всех стран всех земель. Аласа — сильная богиня, и сможет присмотреть за всеми. Нужно лишь попросить… Однако молитва не заладилась. Губы двигались будто механически, а мыслями Эмели была в другом месте. Слова еретика что-то зацепили в ней. А ведь и правда, инквизиторы казнят других… Нет-нет-нет, так недолго скатиться в ересь. Святая пала в ересь? Пф, нет-нет-нет, не бывать этому. Она продолжит звенеть «цепью», как выразился еретик, и плевать, как он там бегае… стоп. Но ведь чтобы спасти его, нужно… приковать его «цепью»? А значит, его нужно догнать. Но при этом его душа катится в бездну. То есть, пытаясь спасти его, Эмели сама падет в бездну?

Размышления о правильности действий мучали девочку еще долго. В итоге она так и не смогла уснуть. Её мысли вращались вокруг противоречивых пунктов — спасти еретика значит стать еретичкой, еретичка не может спасать. Значит спасать еретика нельзя. Но надо. Да и… когда-то она уже слышала про цепи. Точно. Калеб Заруб, тот заключенный, за счет которого она лечила этого Фисали. Он тоже сказал… как это было? «Я в цепях, и ты в цепях, сочтемся». Неужели все еретики видят праведников так? Как скованных цепями страдальцев?