Звонок, как всегда, заставил вздрогнуть.

— Олька, открой, я знаю, что ты дома.

Голос соседки звучал тихо из-за того, что дверь в прошлом месяце пришлось обить поролоном, благодаря той же самой тёте Вале, уши которой слишком часто слышали лишнее, особенно, когда вплотную прижимались к двери.

«Не отстанет же!»

С этой мыслью Ольга пошла открывать назойливой соседке.

— Ну, что опять случилось? — спросила она, увидев лисье личико Валентины Семёновны, рыжие волосы и заострённый нос которой подчёркивали это сходство, как и живые любопытные глаза, видящие всё, даже то, чего обычно никто не замечает.

— Ты что на самом деле даром обладать начала? — заговорческим шёпотом спросила она. — Мясо-то я и впрямь чуть не сожгла, кабы не ты, жевала бы горелки.

— Ничем я не обладаю, — сердито ответила Ольга, запах почувствовала, сильно голова болит, вот и обострилось обоняние. Не сгорело, и радуйтесь.

— А чего от тебя выбежала женщина сейчас такая сияющая? К тебе шла прямо серая вся, а обратно побежала, будто тысячу нашла.

— Десять! — зло рыкнула Ольга. — Я болею, поспать хочу, идите уже, голубей что ли с балкона погоняйте, они вам скоро всё бельё на верёвке загадят.

Она закрыла двери, не понимая, что нагородила соседке. Какие голуби? Какое бельё?

Отдохнуть не удалось.

— Олька-а-а, — услышала она спустя десять минут, после вновь трезвонящего звонка, — ты ж не уснула ещё, открой!

Пришлось открыть.

— Ну, что вам?

— Голуби.

— Что голуби?

— Ну, того, на бельё… помнишь ты сказала. Как узнала?

— Тёть Валь, вот ради каких-то голубей вы мне покоя не даёте? Много сегодня их, мне простыню перестирывать пришлось, вот наобум и ляпнула. Идите уже домой.

Сегодня на вечер была записана ещё одна тётка, что-то по любовным делам, то ли приворот, то ли отворот. Ольга так этого и не поняла, но на всякий случай все оставшиеся деньги она унесла и положила на карточку, чтобы не было искушений, заодно зашла в аптеку за обезболивающим, а потом купила в магазине свежего хлеба, молока и пшена, давно хотела пшённую кашу сварить.

Навстречу попался парнишка с третьего этажа, Серёжка.

— Тёть Оль, а правда баба Валя говорит, что у вас дар и вы теперь настоящая гадалка?

«Успела уже старая курица всем наболтать», — подумала Ольга.

— Я всегда была настоящая, — ответила она и пошла дальше.

— Ну — ну, — хихикнул пацан и крикнул ей вслед, — мама говорила, что вы шарлатанка!

— А твоя мама лучше бы по мужикам меньше бегала, а то знаю я, на какой она маникюр по имени Гарик в субботу собирается!

Ольга сказала это совсем тихо, скорее всего, её слов Серёжка не услышал.

Дома первым делом проглотила таблетку. Минут через пять боль ушла, можно было начинать готовить.

Наевшись горячей каши, сдобренной маслицем, она села на диван и, с удовольствием вытянув ноги, подумала:

«Да и пусть! Подумаешь, десять тысяч отдала, она же вернёт, зато её сын останется жив, значит этот дар пригодился, вот только голова болит…»

А вслух сказала:

— Дура я! Съела таблетку и прошло, считай жизнь человеку ценой головной боли спасла. Чего разнылась — то? Чувствовать, как теряю сына было в сто раз больнее.

Она поёжилась. Воспоминание обожгло и неприятно кольнуло, словно иглой, прямо в сердце.

— Эмоции — мой враг, надо, как раньше, не думать о клиентах, а думать о себе, а главное о прибыли и не раздавать деньги направо и налево, тогда будет легче!

3.

Женщина со странным именем Мира пришла без опоздания, даже немного раньше назначенного времени.

— Мне он срочно нужен, — громогласно заявила она, едва уселась к столу. — Я же измучилась вся, даже похудела!

«Похудела? Тогда это на пользу!», — подумала гадалка, оглядев фигуру своей гостьи.

— Сделайте отворот от его жены и приворот ко мне. Он со своей стервой совсем замучился, она его просто эксплуатирует, совсем заездила, а он мужчина видный, даже, я бы сказала, красивый.

Щёки женщины слегка зарумянились.

В этот раз всё было как обычно, Ольга не видела у Миры, которая выглядела совсем не мирно, не смотря на своё имя, никаких особых проблем.

«Или тётка не так уж плохо живёт, или, как и тот синеглазый, она не человек…»

— Фото с собой? — равнодушно спросила гадалка.