«Дожила, я — личная рабыня!» — подумала Ольга.

— Теперь все расходитесь и займитесь своими делами, — продолжил Нит. — А вас, госпожа Хельга, прошу следовать за мной в спальню.

— Ты с ума сошёл, — прошептала девушка краснея.

— Я хочу тебя поцеловать. Но не при всех же. Впрочем, если ты настаиваешь…

Нит наклонился к девушке так близко, что его глаза оказались в нескольких сантиметрах от её глаз.

— Хорошо-хорошо, идём в спальню, целоваться у всех на виду как-то не хочется, — озираясь по сторонам, прошептала она.

У входа в спальню Нит наклонился и снял с девушки обувь, после чего разулся сам.

— У нас так положено, потом увидишь почему.

Они вошли внутрь, и Ольга, запрокинув голову, посмотрела на лепной потолок, который пропускал дневной свет, но лепнина на нём плотно свивалась в чудесные узоры, придавая безумную прелесть этому архитектурному шедевру.

— Ого, это не спальня, а целый вокзал. Какая же тут красота и, главное, высота? Моя спальня не такая высокая.

— Это потому, что ты пока бескрылая. Надеюсь, скоро эта спальня станет и твоей. Я не измерял, но тут всё устроено именно для крылатых белаторов. Интим в кровати — банален, чаще всего мы этим занимаемся в воздухе. Тебя целовали в полёте?

Не зная, как лучше ответить, Ольга пожала плечами и посмотрела вокруг, отводя взгляд. Вдруг она ойкнула.

В одно окно таращился садовник, а в другое (делая вид, что что-то обсуждают) поглядывали домоправительница и горничная.

Нит ухмыльнулся.

— Папенькины шпионы. Отец всё ещё считает меня мальчиком.

Он нажал какую-то кнопку и на окна опустилось что-то вроде занавесы, закрыв их полностью. С потолка полился мягкий приглушённый свет.

— Ну, что, полетаем? Больше на нас никто не смотрит, так что, позволь тебя поцеловать.

Нит обнял девушку одной рукой и поднялся с ней вверх.

Ольга с удивлением обнаружила, что пол стал похож на огромную белоснежную перину.

— Это что? — удивлённо спросила она.

— Кровать, — ответил Нит. — Хватит болтать, давай уже целоваться!

Он подхватил её под руки, как маленького ребёнка и расправил крылья.

— А зачем нужен такой пол или такая огромная кровать? — спросила девушка, заставив его опуститься вниз и убрать крылья. — Не знаю, как это правильно называется. Что-то вроде матов?

Теперь Нит задал вопрос, удивившись незнакомому слову:

— А что такое маты?

— Ты когда-нибудь видел соревнования по лёгкой атлетике в нашем измерении?

Ниту понравилось, что Ория сказала «ты» и не понравилось, что неприятное место, где ей пришлось какое-то время жить, она называла «наше измерение».

— Да, как-то раз видел. Для людей они очень неплохо двигались.

— Так вот то, что было постелено на полу, чёрное такое, называлось «маты». Их кладут на пол, чтобы спортсмен, если упадёт, сильно не ударился.

Нит улыбнулся.

— Тогда всё верно, — ответил он, шлёпая рукой по перине. Это тоже мат, только не чёрный и размер побольше.

Иногда, опустошённые страстью, белаторы могут упасть без сил, забыв, что они умеют летать. Наши маты называются «ки», так кричит хищная птица, когда камнем падает на свою добычу. Оттуда и произошло название.

— Ки, — нерешительно повторила Ольга.

— Именно. Хочешь попробовать упасть на ки? — хитро прищурившись, спросил Нит.

«Опустошённые страстью…», — вспомнила Ольга и отрицательно помотала головой.

— Сообразительная, — засмеялся Нит, — именно так здесь это и называют. Если про девушку говорят, что кто-то уронил её на ки, это означает, что у пары произошло именно то, чего ты испугалась.

Он подтащил её поближе к себе.

— Не бойся, я тебя без спросу не трону, только учти, едва мы закрыли окна от посторонних взглядов, все в поместье уже знали, что я намеревался уронить тебя на ки. Подумай, раз всё равно все так думают, может быть попробуешь это сделать со мной?

— Нет! Мы ещё не женаты, — уверенно заявила Ольга.

— Но целоваться ты мне не запретишь! — ответил Нит и, не дав ей возразить, снова поднял под купол спальни, только теперь нежно целуя.

Целоваться в полёте — чудесно! Он кружил её словно в вальсе, падал вниз, делая пике и снова взмывая, едва коснувшись ки. Словно случайно, белатор задевал губами какие-то точки на её шее, после чего купол кружился, а Ольга, неожиданно для себя, начинала думать, что интим до свадьбы не самое плохое решение.

Она не знала, что это — магия, ведь в её мире такой не было. Если бы Нит добавил в прикосновение губ чуть больше магических импульсов, Ольга не просто согласилась бы на то, чего он безмерно желал, но даже сама бы этого потребовала.