— Я вернусь… еще вернусь… не мешайте… Прочь! Все прочь!

Многочисленные руки исчезли, тени расступились, дав возможность Кэрол двигаться быстрее.

Рядом стонала от боли Эмили, ее стоны быстро переросли в вопли.

— Не могу! Я не могу! Отпусти! — закричала она, пытаясь вырваться, но Кэрол лишь крепче сжала ее руку. Обернувшись, она схватила девушку второй рукой и, упершись ногами, напряглась и со всех сил потянула к себе. Она видела, как разрушается тело Эмили, превращаясь в мертвую, быстро разлагающуюся плоть. Девушка кричала, не в силах это вынести, утратив храбрость и решительность, с которыми пришла на ее призыв. Кэрол знала, что с ней происходит то же самое, и ее терпение тоже достигло предела, она зажмурилась и закричала, но пальцы не разжала, еще больше напрягаясь.

— Тебе это только кажется, у тебя нет тела! Я не пущу! Быстрее, Эмили, помоги мне! Я погибну, быстрее!

— Не могу! Он держит! — вопила та, не только не помогая, но и пытаясь вырваться.

— Давай! Давай!!! — страшный властный крик Кэрол подействовал на нее, Эмили не могла воспротивиться ее воле, как не мог любой мертвый, и, перестав вырываться, схватилась за нее обеими руками и подтянулась, чувствуя, как мясо ее сползает с костей, как рвется и слезает кожа, словно прилипшие к этому черному туману, как к клею…

Ее вопль слился с криками Кэрол, а потом в них вдруг ударил мощный поток холодного воздуха, как будто они попали в смерч, который подхватил их, как щепки, а в следующее мгновение куда-то швырнул. И они полетели в черную бездну, продолжая цепляться друг за друга.

— Все, Эмили, все! У нас получилась! Ты свободна! Ты будешь жить! — простонала Кэрол, все еще во власти боли, которая хоть и не терзала уже с такой силой, но все равно еще не отпустила полностью.

— Кэрол! — в голосе девушки послышался испуг. — Куда я теперь?…

— В мой мир, девочка! В новую жизнь. Ты родишься заново, у тебя будут ножки, и ты все забудешь, все!

— А тебя? Я не хочу тебя забывать!

— А зачем тебе меня помнить? Ни к чему! Прощай, моя девочка! И прости, что погубила тебя своим проклятием, прости!

— Кэрол! Я хочу помнить тебя, Кэрол! Кэрол!!!

С улыбкой Кэрол медленно открыла глаза, все еще слыша ее крик.

— Матерь Божья… очнулась, — прошептал кто-то.

Повернув голову, Кэрол увидела Торес и Скавелло, прильнувших к решеткам по ту сторону и не отрывающих от нее перепуганных глаз. Лица их были перекошены от ужаса и отвращения.

— Невероятно… и это, правда, заживет? — прохрипела Торес, и вдруг отскочила от решетки и, согнувшись, пополам, со стоном изрыгнула свой обед на пол.

— Заживет, — выдавила Кэрол едва слышно, потому что никаких сил в ней не было, даже на то, чтобы говорить. Снова закрыв глаза, она замерла.

А Торес, бросив на нее взгляд, упала на колени, не в состоянии справиться с приступом рвоты, когда увидела, как с ее гниющего тела стали падать на пол извивающиеся черви.

— Их надо… доставать? — простонала она. — Они не сожрут ее?

— Нет, они все сами просто отвалятся, а раны начнут заживать. Боже, ну и вонь! К этому невозможно привыкнуть. Я пошла, а то меня саму сейчас вывернет наизнанку. Приберись за собой, и тоже не задерживайся. Ее не трогай. Она теперь долго будет отлеживаться.

Скавелло отвернулась и ушла, держа в руке камеру. Она не знала еще, что делать с этими видеозаписями, но не заснять этого не могла. Она намерена была снимать и дальше, как заключенная будет восстанавливаться, как станут заживать ее повреждения. На вопрос Торес, зачем, она лишь пожала плечами.

— Потому что это невероятно, и это просто нужно зафиксировать. А там видно будет, что с этим делать. Может, благодаря этим записям, я стану миллионершей, — она засмеялась под настороженным взглядом Торес. — Если не будешь мне мешать и никому не наябедничаешь, я с тобой поделюсь. Будем партнерами, о`кей? Я молчу о том, что ты нарушаешь правила и кормишь ее, а ты молчишь о том, что я ее снимаю. Договорились?

Торес кивнула, но про себя подумала о том, что вряд ли Джеку Рэндэлу это понравится. Скорее всего, придется эти записи как-то выкрасть и передать ему. Кто знает, может эти записи помогут ему добиться для жены отмены смертной казни. Даже если и нет, то он в любом случае не захочет, чтобы то, что происходит с его женой, увидел весь мир.

Теперь, когда Рэй и лисята были далеко, и ничто не блокировало ее дар и проклятие, Кэрол могла беспрепятственно и сколько угодно общаться с мертвыми. Что она и делала. Что еще ей оставалось делать здесь, в ожидании смерти? Она много общалась с Куртни, и с остальными, кого знала и кто умер. Но теперь почти никого не осталось. Куртни и все, кого она еще освободила, теперь развивались и росли в чреве своих будущих матерей, и скоро появятся на этот свет здоровыми младенцами. Кэрол с тихой грустью представляла, кто из них кем родится, каким станет. Ей так хотелось это знать, увидеть их, наблюдать за тем, какими они вырастут и как сложится их новая жизнь. Будет ли в них что-то от тех, какими они были в жизни Кэрол, как Эрни, например, который так походил на Эмми, но у него и Эмми были одни родители, одна кровь, и, может сходство было по этой причине, а не потому, что в нем была душа Эмми. А может, именно поэтому. Кэрол не знала. Но ей хотелось бы знать. Но узнать она не успеет. Скорее всего, она умрет до того, как родится первый из них.