Я потер руки, метнув на Содера победный взгляд.

— Я знал, что у нас с тобой что-нибудь получится придумать! Говори.

— Аккурат в ночь перед вашим выходом на дежурство заступает Вагиб. Это начальник смены. Женатый человек, трое детей. Считается примерным семьянином.

— И что с того? — не понял я.

— Дослушай, Гарет. Женился Вагиб не по любви. Жена из богатой семьи, но стра-а-ашная. Страшней только дракон в атаке. Да и то, не факт. Лично я бы вышел против дракона.

— Это все хорошо. Только не пойму, в чем нам от того польза? Предлагаешь взять ненаглядную Вагиба и пустить перед собой?

— Ни в коем случае! — запротестовал Лезвие. — Я же не садист. Пусть и не люблю стражников. Тут дело в другом. Вагиб не имеет никакой возможности сходить налево вне работы. Жена за ним во все глаза смотрит. Жутко ревнивая. Так он решил вопрос по другому. Сговорился с напарниками, и водит шлюх к себе прямо на работу. В дежурку.

— Не может быть! — я инстинктивно потер руки. Затем задумался. — Только я все равно не понял, чем это нам поможет.

— Дослушай. Я еще не договорил. Так вот, Вагиба девочками снабжает наш человек. На самых красивых у него денег нет, но ему хватает и того, чтобы они не очень страшные были. Свеженьких, которые едва к работе приступили, просто обожает. Зиновий таких сразу к Вагибу ведет.

Я потер подбородок. Лезвие предлагает шантаж. Припереть этого Вагиба к стенке, чтобы он нас пропустил. Только я сильно сомневался, что он на это пойдет. Высказал свои сомнения вслух, и, к моему удивлению, Лезвие их подтвердил.

— Конечно, не пойдет! Он же не дурак. Его за такое сразу на виселицу отправят. А то и на кол посадят.

— А что тогда? — у меня мелькнуло подозрение, которое я постарался загнать подальше.

К сожалению, подозрениям было суждено сбыться.

— Вы пойдете в тюрьму в качестве свеженьких девок, — провозгласил Лезвие. — Переоденем вас, замаскируем. Страшненькие девки из вас получатся, но всяко симпатичнее жены Вагиба. Вас пропустят.

— Лезвие, ты ничего не попутал? — возвысил я было голос, но потом одернул себя. А ведь он прав, черт подери! Ради друзей ничего не жалко. Пусть будет так. Я повернулся к Содеру. — Слышь, толерантный, помнишь ты рассказывал, как на Хэллоуин в ведьму переодевался?

— Да, — мотнул головой Содер.

— Так вот, настал твой звездный час! — хлопнул его по плечу. — Накрасим тебя, оденем, и пойдешь парней спасать.

— А ты?

— Так зачем нам вдвоем идти? Внимание лишнее привлекать. Тебя одного Вагибу хватит.

Содер осуждающе нахмурился.

— Соскакиваешь? Хорошо, я пойду один. Лезвие, когда, говоришь, Вагиб на дежурство заступает?

— В ночь перед вашим выходом к кордам, — после короткого молчания отозвался смотрящий Яля.

Мне почудилось, или в его голосе тоже послышалось осуждение? Я же пошутил! Ладно до Лезвия не дошло, но Содер! Почти два года вместе живем, а он до сих пор так и не научился понимать мой юмор. Естественно, мы пойдем вдвоем.

— Ты, Содер, не переживай. Никто из воров, кто в теме будет, за бабский наряд тебя не осудит. По нужде это. Хитрости ради, чтобы вертухаев наколоть, и наших бродяг вызволить. Тебя, Гарет, не осуждаю. Не каждый…

— Заткнись! — рыкнул я. — Я просто прикололся над Содером. Вместе мы идем.

— Я знаю, — мерзенько ухмыльнулся Содер. — Давно научился раскусывать твои плоские дурацкие шутки.

Ах, ты зараза! Тупо на понт взял. Ладно, в следующий раз учтем.

— Лезвие, мы завтра к тебе, — обратился я к смотрящему. — Часикам к десяти утра. Обсудим подробнее план действий. Портного пригласи, чтобы мерки с нас снял и платья пошил.

— Не нужно никакого портного, — возразил Лезвие. — Лишний свидетель. Лучше на рынке тряпки купим. На глаз. Вон, уличные девки тоже там затариваются.

— Не вопрос. Тогда до завтра.

Спустя два дня

Едва слышно скрипнув, массивная деревянная калитка уступила натиску молодого человека, небрежно бросившего через плечо понуро сидевшему на козлах кареты кучеру:

— Пока можешь развернуться.

— Да, господин, — откликнулся кучер и взмахнул длинным кнутом. — Но-о-о, пошла-а-а-а!

Молодой человек бережно оправил модную цветную рубаху с короткими рукавами, за бешенные деньги купленную днем в одной из лавок Аткусона. Представленная в них продукция, выпущенная в его же ателье, стремительно, всего за несколько декад, взлетела на вершины моды во всех цивилизованных обществах. К сожалению, цены на нее не отставали от популярности, став недоступными для большинства людей.

— Вы к кому? — из будки, прятавшейся под пышным деревом, навстречу молодому человеку вышел дюжий охранник.

— К Кайлу, — сквозь зубы бросил тот. — Скажи ему, что Дайкерс пришел. Я пока тут подожду.

— Не надо никому ничего говорить, — на аллее, что вела к громадному трехэтажному особняку, показался тот, кого молодой человек спрашивал.

Кайл де Тренозар, сын графа де Тренозара — весьма состоятельного аристократа, владевшего десятком золотых и серебряных рудников, множеством механических мануфактур, кузниц, и даже одной крупной газетой. Вдобавок к этому граф возглавлял Канцелярию оружейных дел, и по должности организовывал конкурсные процедуры на поставку оружия для армии. Надо ли говорить, что многие такие конкурсы выигрывали именно его мануфактуры.