– Ты – Терес из Баласдавы? – произнёс мужчина, почему-то показавшийся Тересу знакомым.

– Да, а кто спрашивает?

– Неужели ты не узнал своего прародителя? – добродушно улыбнулся он - Это я – Манн.

– Неужели? Тот самый? – переспросила Слания.

– Да, да, да. Тот самый. Я пришёл по одному делу. Не желаете ли вы увидеть, как живут ваши родичи на земле?

– А разве можно?

– Конечно! Следуйте за мной.

Они проследовали в одну из башен небесной обители, с которой было видно землю. Согласно преданиям, Всеотец возвёл её для первого человека, тосковавшего по оставшимся в бренном мире членам семьи. Взойдя на неё, Терес увидел, что земной шар перед ним как на ладони:

На землю пришла весна. Терес видел сгоревшую дотла Баласдаву, вокруг которой были насыпаны десятки курганов. В полуразрушенном храме шла служба. Среди молящихся, он видел как своих родичей, так и нурагийцев с ларанаями, недавно принявших истинную веру. Гордые сыны и дочери Манна были обескровлены, но не побеждены.

Южнее, за рекой Зунлмар, юный царь ларанаев брал штурмом очередную крепость. Жрецы ложных идолов, предвидя свою судьбу, сводили счёты с жизнью.

Дальше, взгляд пал на Нурагию. В каждом селении жители сносили все напоминания о златоликих – их изваяния уничтожались, а культисты, обожествлявшие их, безжалостно сжигались на кострах.

А что же сами златоликие? По истечению зимы, их осталось меньше сотни. Кто-то погиб в боях, а кто-то свёл счёты с жизнью, узнав об утрате своей родины. Некоторые из них ещё пытались сеять смуту, но их попытки что-то изменить были тщетны.

Слания же всё это время смотрела на своих родных. Они выжили, они пережили все испытания, обрушившиеся на них. Слания смотрела на то, как Дивикон и Вириат чинят дома, разрушенные златоликими. Казалось, и не было всего этого горя, жизнь вернулась в привычное русло.

– Что думаешь насчёт этого, Слания?

– Мы жили не зря, Терес, мы жили не зря.