– Тренировка окончена, – говорит он. – Все по комнатам.

Спускаюсь с ринга и с видом победительницы направляюсь к выходу.

– Брукс, – окликает меня он.

Подавляю улыбку и оборачиваюсь. Мы остаёмся одни, но нас разделяет расстояние в половину спортивного зала. Келлер по-прежнему стоит на ринге.

– Мы закончим тату, – говорит он.

Ой, малыш, как это мило с твоей стороны.

– Боже, Келлер, я говорила не о тату.

И вот тут я вижу его улыбку. Настоящую, широкую и она достигает даже его глаз. В этот момент он становится очень похожим на старшего брата. Не даю ему ничего сказать, разворачиваюсь и бросаю через плечо:

– Сладких снов, Келлер, кажется, я даже знаю, что тебе сегодня приснится.

Не дожидаюсь ответа и теперь не только с видом, но и с чувством победы выхожу из зала. В крови бурлит адреналин. Чувствую себя максимально живой. Мне нравится это игра, тем более, когда в неё играют двое.

Когда я жила в доме отца и ходила в одну из самых дорогих школ нашего города, я постоянно использовала флирт, это нравилось мне до одури. Видеть то, как парни растекаются перед тобой и ловят каждое слово, – божественно. Но наблюдать за холодным Келлером, как на его ледяном панцире трещит самообладание – бесподобно.

Два дня пролетают как одно мгновение. Я продолжаю дразнить Келлера и каждый раз мне приходится начинать всё сначала. Но мои труды стоят того, чтобы увидеть в его голубых глазах неподдельный интерес к моей персоне.

Через два дня после рождения Доминика, ближе к вечеру, меня находят двое черных. Сижу в пустующей столовой и уплетаю остатки еды. Это первый раз за день, когда я удосужилась поесть. Как оказалось, заботы о Доми легли не только на плечи сестры и мамы, но и на мои тоже. Даже Лари достается, несмотря на то, что он вернулся только вчера.

– Александрия Брукс? – спрашивает один из них.

– Я.

– Вас к себе вызывает полковник Келлер.

– Когда?

– Сейчас же.

Не удосуживаюсь унести тарелку, незамедлительно следую за военными. В голове проносится куча мыслей. С последнего разговора я полковника не видела. Лишь издалека, но мы больше никогда не разговаривали. Келлер сказал, что меня зачем-то внесли в список, и думаю, что именно об этом пойдет речь.

С каждым шагом нервозность только возрастает. В обществе полковника вообще невозможно расслабиться, а когда она вызывает тебя к себе, и вовсе колени начинают дрожать.

Военные останавливаются за дверью и встают по бокам от неё, повернувшись спиной к стене и сверлят взглядом противоположную. Вспоминаю военных Закари Келлера, они вели себя точно так же, я разбила витрину, а они даже глазом не повели.

Стучу и тут же слышу голос полковника.

– Войди.

Толкаю дверь и попадаю в мир серости и чопорности.

– Полковник Келлер, вызывали?

Полковник сидит за столом, что-то пишет в блокноте, поднимает вверх руку, и я замолкаю. Так проходит около пяти минут. Стою и жду. Другого мне не остается.

Полковник откладывает в сторону ручку и поднимает на меня взгляд.

– Александрия, как поживаешь?

– Хорошо.

– Это радует, – говорит полковник, но радости в её голосе, естественно, нет. Женщина кивает на большую коробку на столе и говорит. – Это тебе.

Мнусь на месте, не зная, как вести себя.

– Можешь посмотреть, – позволяет она.

Прохожу вперед и открываю коробку. Ткань. Черная шёлковая ткань. Провожу по ней пальцами и чувствую всю её гладкость и прохладу.

– Что это?

– Платье, в котором ты будешь на приеме у президента.

– Оу.

– Ты не рада?

– Думаю, что рада.

– Мне нравится, что ты не пытаешься обмануть меня или умаслить.

И в мыслях такого нет. Кажется, что полковник видит меня насквозь, без усилий читает все мысли и чувства.

– Завтра на закате тридцать человек отправляются в аэропорт, там вас уже будет дожидаться самолёт, на нём вы отправитесь в место, о местоположении которого я пока не могу распространяться.

Я знала о поездке от Зейна, но сейчас реальность обрушивается на меня с новой силой.

– Вы не летите?

– Нет. Я нужна здесь.

– Позвольте вопрос?

– Слушаю.

– Почему я должна лететь?

Мгновение на лице полковника мелькает маска, которой я прежде не видела.

– Потому что я так решила.

– Это надолго?

– Нет. Заседание продлится три дня. Но у тебя будет особое задание, которое никоим образом не касается встречи с президентом. Скорее всего ты его вообще не увидишь.