Сделав глубокий вдох, открываю дверь и выхожу в его спальню. Здесь все так, как я представляю себе у такого парня, как Раят: голые темные стены, кровать застелена черными простынями, черным пледом и двумя подушками с одинаковыми наволочками. Один комод высокий, а другой длинный темно-серого цвета. Здесь нет ни телевизора, ни зеркала. Я не обратила на это внимания, когда была здесь в прошлый раз. Слишком пьяная, да еще и с завязанными глазами.

Он стоит у длинного комода спиной ко мне. На нем все еще мокрая одежда, и я вижу, как рубашка прилипла к его коже. Виден каждый контур мышц. Они напрягаются, когда он двигается, пока что-то ищет.

Я прочищаю горло, и он захлопывает ящик. Повернувшись, Раят высовывает язык и облизывает губы, пока его зеленые глаза рассматривают меня.

— Брось полотенце, — приказывает он, и мое сердце ускоряется.

Я тянусь вверх, развязываю узел и позволяю полотенцу упасть к моим ногам. Я уже знаю, что он видел меня всю. Я проглотила ту жидкость, переоделась, забралась в постель и проснулась голой несколько часов спустя. Он раздел меня.

Раят подходит, его взгляд останавливается на моей груди. Остановившись, он протягивает руку и обхватывает мою правую грудь, и я стону, когда он сжимает ее. Он ни в коей мере не нежен, но мне это нравится. Всякий раз, когда мы с Мэттом дурачились, он был мягким. Я всегда чувствовала, что хочу большего.

Раят отпускает грудь и шлепает по ней сбоку. Кожу жжет, а звук отражается от стен в комнате.

Я отпрыгиваю назад, задыхаясь, когда удар, как электричество, проходит прямо к моей киске, заставляя ее пульсировать, и поднимаю руки, чтобы прикрыть их. Жестокая улыбка расплывается по его лицу, точно зная, что он сделал со мной. Потянувшись рукой назад, он достает наручники из заднего кармана, и я хнычу при виде их. Порезы, которые они оставили на моих запястьях, снова начинают пульсировать.

— Опусти руки, или они будут застегнуты за спиной.

Выбор. Добровольно или насильно. Почему я хочу, чтобы он заставил меня? Раят вскидывает бровь на мое колебание и подходит ближе, но в последнюю секунду я решаю опустить руки по бокам.

— Ты такая хорошая девочка, — с любовью шепчет он, бросая наручники на кровать.

Меня охватывает странное чувство разочарования от того, что я струсила. Он сказал, что сделает мне больно, и я хочу этого. Если нет боли, то как понять, что ты жив?

— Разве нет? — спрашивает он. Поднимая руку, чтобы провести костяшками пальцев по верхней части моей груди, он заставляет меня думать о другом. Мои соски твердеют от его прикосновения.

Я хочу быть его хорошей девочкой, но в плохом смысле.

— Да, — выдыхаю я. Мое тело никогда не чувствовало себя таким живым. Таким нуждающимся в чем-то, что у него уже было. Я не кончила, когда он трахал меня. Но у меня такое чувство, что в этом и был смысл. Это была демонстрация собственности, даже если никто не смотрел.

Его взгляд скользит по моей шее.

— Чья ты хорошая девочка?

— Твоя, — тихо отвечаю я.

— Моя, — соглашается он.

Он снова шлепает меня по груди, и я вскрикиваю. Это было не так сильно, как в первый раз, но это застало меня врасплох. Мои руки тянутся вверх, но я опускаю их обратно.

Уголки его губ медленно приподнимаются, показывая мне его великолепную улыбку. От одного этого у меня между ног скапливается еще больше влаги. Этот мужчина точно знает, что делает.

Раят повторяет удар снова, на этот раз сильнее, и я откидываю голову назад, закрывая глаза и издавая крик. Но не потому, что больно. Это так приятно.

Снова удар, и на этот раз я стону, мое тело слегка подрагивает, начиная привыкать к жжению.

— Тебе это нравится, не так ли, Блейк? — его голос полон веселья. — Такой большой потенциал у моей избранной.

Я не знаю, что это значит, и не собираюсь спрашивать.

— Посмотри на меня, — приказывает он, весь юмор исчез.

Я открываю глаза и опускаю голову, чтобы посмотреть на него. Его взгляд опускается на мою грудь. Протянув руки, он берет оба моих твердых соска между пальцами и щиплет их. Сильно. Я поднимаюсь на цыпочки, вскрикивая, и Раят притягивает меня за них ближе к себе. Я тяжело дышу, пока он удерживает меня на месте. Сжимаю руки в кулаки, глубоко вдыхая.

Он отпускает их, и я снова вскрикиваю от ощущения, которое это дает. Это было приятно. Так хорошо.

— Возьми свои каблуки, — Раят кивает на дверь ванной комнаты позади меня, а затем поворачивается и идет обратно к комоду.

Я захожу в ванную и нахожу их лежащими на полу, где я сняла их перед душем. Они все еще мокрые, и я выливаю то немногое, что осталось внутри, в раковину и возвращаюсь в спальню.

— Надень их, — приказывает он, даже не удосужившись посмотреть на меня.

Используя стену как опору, просовываю ноги в шестидюймовые Гуччи. Они холодные от воды, и мои ноги уже так болят от того, что я носила их раньше. Но я не говорю ему об этом. Мне даже нравится боль.