— Ты в порядке? — она поморщилась, — глупый вопрос.

Сэйлор перестала расхаживать и снова уставилась на свой телефон, словно могла заставить его зазвонить.

— Сэй, — тихо позвала я, — иди сюда.

Она втиснулась на диван рядом со мной и опустила голову. Подошёл Брейден и потянул вверх её подбородок, после чего она слабо улыбнулась. Затем у неё на коленях зажужжал телефон, Сэйлор практически спрыгнула с дивана. Я закрыла глаза. Кто-то, я не знаю кто, крепко схватил меня за руку. Я понимала, что моё сердце не перестанет биться, даже если он умер. Но ещё я знала, — какое-то время я могла бы пожалеть, что этого не произошло.

Я слышала, как Сэйлор произнесла имя Корда. Затем наступила мёртвая тишина, самая долгая за всю мою жизнь. Сэйлор вскрикнула, но я не могла определить от горя или от радости. Я открыла глаза. Она смотрела на меня. Улыбалась.

— Он выиграл!

Я не кричала, не плакала и не танцевала по комнате. Я просто как бы сдулась, когда ужасное напряжение исчезло. До этого момента я заставляла себя верить, что никогда больше его не увижу. Слова Сэйлор доносились до меня словно издалека, и я изо всех сил старалась вслушиваться. Крид ранен. Я услышала, как она повторила название больницы.

— Я поехала, — сказала она, закончив разговор с Кордом.

— Я тоже, — кивнула я.

Остальные были очень рады за Крида, но решили не перегружать его в больнице. Брейден предложил отвезти Стефани домой, так как мы приехали на моей машине, но она настояла на том, чтобы вернуться пешком.

— Корд сказал, насколько сильно он пострадал? — спросила я Сэйлор, пока мы ехали по короткому пути до больницы.

— Он сказал, нет ничего такого, что нельзя было бы исправить. — Сэйлор была на седьмом небе от счастья. — Он сделал это, Трули! С ним всё будет в порядке.

В отделении неотложной помощи было немноголюдно. Мы нашли Крида в окружении его братьев на одной из коек за пределами зоны тяжёлых ранений. На нём были только боксеры, и он хмурился, когда медсестра пыталась надеть на него халат.

Чейз смеялся.

— Достоинство вылетает в окно, когда ты в больнице, Криденс. А теперь веди себя прилично и надень этот чёртов халат.

Крид схватил халат и что-то проворчал, когда медсестра ушла. На правой стороне его лица виднелась свежая рана, пересекавшая щеку. Ему только что наложили швы. Грудь была в синяках, а правая нога вытянута на кровати, и на колено аккуратно положен пакет со льдом.

Корд увидел нас первым. Он раскрыл объятия для Сэйлор, а затем улыбнулся мне.

— Сказал ему, что ты появишься.

Я смотрела на Крида, пока его брат говорил. Крид вскинул голову, и его глаза остановились на мне с внезапной интенсивностью. Проницательный взгляд навеял воспоминания о той первой ночи в «Дыре».

— Таллула Рей Ли.

Я улыбнулась.

— Криденс Джентри.

Я подошла к нему. Прикоснулась к его груди, рукам, лицу. Мы поцеловались с чувством более глубоким, чем страсть, и Крид поднял меня на кровать. Я знала, что Сэйлор и парни тихо отступили, задёрнув вокруг нас занавеску.

— Ты настоящий, — сказала я, пытаясь убедить себя, что он рядом. Он был цел и невредим.

— Да, детка, — простонал он, когда стало очевидно, что раны не настолько серьёзны, чтобы мешать его желаниям. Я положила на него руку и заглушила его стон своим ртом.

— Ты — всё, о чём я думал, — прошептал он между поцелуями. — Я просто хотел заслужить право снова обнять тебя.

Я крепко обхватила его руками, а он уткнулся лицом в мою грудь.

— Что случилось, Крид?

Он медленно поднял голову и вздохнул.

— Всё кончено, — коротко ответил он; затем убрал волосы с моего лица и поцеловал в лоб. — Я не умер, милая.

Я вздрогнула.

— Но ты мог погибнуть, верно?

Крид не ответил. Он гладил мои руки вверх-вниз и целовал мою шею.

— Подойди ближе.

Я посмотрела на хлипкую кровать, затем перевела взгляд на занавеску, которая обеспечивала скудное уединение.

— Как?

Крид поднял меня на руки и прижал к своей груди. Он поморщился от боли, когда я случайно задела его колено.

— Сломано?

— Нет. Растяжение связок или что-то в этом роде. Я не знаю. Мне нужно сделать МРТ, чтобы выяснить. — Крид помассировал мне шею и снова коснулся губами моего лба. — Прости, — прошептал он.

— За что, Крид? Я хочу быть здесь.

Глаза Крида были такие же голубые, как у братьев, и имели чистый, яркий цвет пустынного неба. Они смотрели на меня с нежностью, которой я никогда не испытывала ни от одного мужчины. Слова давались Криденсу нелегко, и похоже, он тщательно их подбирал.