Парень помрачнел, начиная более рьяно орудовать ножом на месте предполагаемых тыквенных глаз.

— Иногда человек сбивается с верного пути, — он приступил к вырезанию рта. — Ему можно помочь найти свет в себе и в мире.

«Ага, и в теле жертвы, которое он в решето превращает».

— Угу, — отозвалась вслух без энтузиазма. Продолжать дурацкую беседу не хотелось.

Минут десять царила тишина, нарушаемая только звуками гремящей посуды, доносящимися с кухни. Я закончила развешивать привидений, подготовила две черные скатерти с нарисованной на них паутиной, которыми будут застелены столы с едой, и разложила на подоконниках пластиковый черный плющ, вблизи выдающий свою дешевизну, но, если не присматриваться, вполне сносно выглядящий. Джино помыл руки и вернулся, чтобы поместить внутрь каждой тыквы по свече. Мы расставили светильники на подоконниках, завершая этим наши приготовления.

Пасмурная погода с хмурым небом, украшением которого сегодня служили сизые облака, как нельзя кстати подчеркивала зловеще мерцающие оскалы на светильниках. Воздух начал наполняться сладким ароматом тыквы, а из кухни потянулся запах печеных острых крылышек. Настроение потихоньку приходило в норму. Дух праздника навевал на меня особое состояние, которое вместе с нарядом вызвало желание превратить кого-нибудь в жабу (даже знаю кандидата) или хотя бы сварганить убийственное зелье. Но эта обязанность плотно закрепилась за Питером, готовящим обалденный пунш по случаю Хэллоуина.

— А вот и Джонни7, — я извлекла из коробки скелет на веревке, увенчанной крючком. — Надо его повесить над баром.

— Мне тоже нравится «Сияние», — известил Джино, обрадованный схожестью интересов.

Он забрал из моих рук скелет, трещащий костями при каждом движении, и, осторожно поднявшись на стул, начал вешать его над барной стойкой.

«Странно, я думала ты псалмы читаешь и тусуешься в церковной качалке, судя по твоим габаритам».

— Кинематограф моя слабость. Люблю завалиться на диван с чем-нибудь вкусным, например, с очередным приготовленным десертом и смотреть, пока глаза на лоб не полезут, — оповестила о своих интересах, поправляя болтающегося под держателем для бокалов Джонни.

— Моя мама, — Джино спрыгнул на пол, — каждую осень пекла яблочный пирог. Только начинался сезон яблок, как дом сразу наполнялся ароматом корицы и выпечки, — мечтательно продолжил он, облокачиваясь на стойку спиной. — Я приходил из школы, кидал на пол в коридоре портфель и со всех ног мчался на кухню в нетерпении.

— Мне тоже нравится шарлотка, — оживилась я, зацепившись за интересную для меня тему. — Проще для приготовления ничего не придумать.

— Кейт! Джино! — позвал нас Джек, показавшийся в дверях кухни. — Готовьте стол.

— Сейчас, — крикнула в ответ, возвращая внимание к Джино. — Возьми два самых последних стола у стены и составь их вместе сбоку от стойки, — я тыкала пальцами, указывая, что и где должно находиться. — И застели вон теми скатертями. А я пойду проверю алкоголь.

На полчаса мы разошлись по своим делам, никак не контактируя, оставаясь каждый со своими мыслями и задачами. Я принесла дополнительные бутылки из подсобки, составив их под барной стойкой для удобства. Джино выполнил мою просьбу, закончив как раз к моменту, когда повара начали выносить блюда. Пока они уставляли столы многочисленными закусками, мы с новеньким прятали под прозрачные колпаки на подносах выпечку. Акцентом на каждом столе выступала огромная чаша с пуншем красного цвета, дополняющая ароматы вокруг легкой ноткой кислинки. Я шумно сглотнула слюну, вспомнив только сейчас, что не завтракала из-за отсутствия аппетита.

— Я оставил вам по кусочку тыквенного пирога, — хозяин бара удовлетворенно осмотрел результат наших трудов. — Перекусите, пока есть время.

Как и всегда, моей обязанностью было приготовить кофе для всех, пока остальные разбрелись по местам, наслаждаясь паузой и отсутствием гостей. Через двадцать минут настала блаженная тишина, а аромат кофе перебил все запахи вокруг. Последние минуты спокойствия перед долгим, изнурительным рабочим днем.

Я жевала свой пирог, про себя восхваляя умения миссис Беккер, когда дверь, ведущая от жилых квартир к бару, хлопнула. Из полутьмы уверенной, легкой походкой, словно к себе домой, вышел он. Мужчина остановился на границе света и темноты в задней части бара, спрятал руки в карманы брюк и пристально осмотрел помещение, в то же время давая рассмотреть себя мне и моему новому коллеге. Тени мягко легли на его фигуру, делая образ загадочно притягательным. Он стоял, широко расправив плечи, держа идеально ровную осанку, как вышколенный солдат. Одет мужчина был не как обычно, а в темно-серый, на грани с черным костюм, скромно дополненный рубашкой графитового цвета. Пронзительный взгляд остановился на мне, заставляя затаить дыхание и перестать моргать. Выпечка застряла поперек горла, чуть не убив меня на месте.

«Батя в здании».

Я с трудом протолкнула еду в себя, запивая щедрым глотком кофе. Детектив переключил внимание на Джино. Медленным, широким шагом, разрезая тишину стуком каблуков своих идеально начищенных туфель по деревянному полу, преодолел расстояние между ними и протянул руку.

— Добрый день, — спокойным тоном начал он. — Разрешите представиться. Люцифер.

Хорошо, что я сидела. Внутри что-то екнуло, пуская волнительный холодок по спине. Я вспомнила, как он таким же спокойным и властным тоном приказывал мне молчать, вытворяя с моим телом все те потрясающие вещи, которые умел делать только он. Пальцы рефлекторно сжались на кружке, я вытянулась в струну, пытаясь вспомнить как дышать.

— Джино. Очень приятно, — ответил, не смутившись напору, мой коллега одновременно с крепким рукопожатием. — Это настоящее имя? — также невозмутимо спросил он.

— Самое что ни на есть настоящее, — сверкая голливудской улыбкой, заверил его мужчина, при этом накрывая их рукопожатие своей второй рукой.

«Кто ты в своем костюме? Альфач, детектив, бизнесмен, Лю…»

Даже в мыслях я осеклась на его имени, которое мне было страшно произносить, словно скажи я его вслух или даже подумай, тут же растаю, прощу, несмотря ни на что, и побегу за ним, как послушная девочка. Такой расклад меня не устраивал.