Я замолчала, погружая нас в звенящую тишину. Внезапно Люций подхватил меня на руки и понес в сторону кухни.

— Что ты делаешь? — плед слегка сполз, я вцепилась в его плечи, стараясь держать равновесие.

— Пригнись, — попросил он перед дверным проемом.

Последовав просьбе огляделась, не понимая зачем мы сюда пришли. Он усадил меня на столешницу, коротко чмокнув в нос.

— Приготовим ужин.

— Там же есть пироги.

— Пирог не еда, — отрезал Люций, чем вызвал у меня глупую улыбку.

— Снова будешь обносить мой холодильник?

— Обносить, — повторил он дразня.

Я ущипнула его за бок в качестве мести.

— Ауч! — Люций постарался увернуться.

— Надеюсь, ты уже начал составлять словарь.

— Непременно, — он обхватил мое лицо ладонями, оставляя на губах трепетный поцелуй. — Сейчас вернусь.

Я так и осталась сидеть на кухне, болтая ногами, завернутая в плед, пока Люций ходил ко мне домой за продуктами.

— Приготовим пасту, — оповестил он, возвращаясь со своей добычей. — Давай, хорош рассиживаться.

На лице сама собой растянулась счастливая улыбка чуть ли не до ушей. Спрыгнув на пол, я пулей сбегала в зал, отнесла плед, и вернулась уже готовая помогать.

— Что за паста? — спросила, убирая волосы в пучок на макушке.

— Из поваренной книги бывшего мафиози.

— Оу, — я замерла. — Серьезно?

— Да, — он кивнул, достал кастрюлю и сковороду.

— И что там пишут? Порубайте врагов в лапшу, — я изобразила взмахи мечом. — Посыпьте пармезаном, — сопроводила слова соответствующим жестом. — Украсьте веточкой базилика. Белиссимо, — сложила указательный и большой палец кольцом.

Люций от всей души рассмеялся.

— Ты очаровательна.

Я кокетливо потупила взгляд, рассматривая набор продуктов.

— С чего начать?

— Режь ветчину кубиком, — он протянул мне упаковку.

Затем достал две доски и ножи и поставил кастрюлю с водой на огонь. В четыре руки дело шло гораздо быстрее, все ингредиенты были нарезаны, ожидая своего часа. Вскоре закипела вода, куда отправились спагетти.

Люций обжарил лук, я высыпала на сковороду ветчину, добавив по его указанию оливки, соль и перец через десять минут, пока он откидывал спагетти на дуршлаг и тер сыр. Совместное приготовление ужина было для меня в диковинку, обычно все приходилось делать самой. Весьма приятно было осознавать, что подобное времяпровождение сближает ничуть ни хуже, я бы сказала даже лучше более интимных вещей.

— Теперь последние штрихи, — он достал из холодильника сливки, открыл крышку и встал позади меня, упирая вторую руку в столешницу сбоку от плиты. — Я лью, а ты помешиваешь.

Он по прежнему был в одних лишь брюках, преградой между нами служила только тонкая хлопковая ткань его футболки на мне, позволяющая в полной мере ощутить жар его тела.

Люций плавно влил все содержимое упаковки, отставил ее в сторону, перехватил мою руку, которой я держала лопатку и, приобняв свободной рукой за талию, стал помогать.

— Мы почти закончили, — шепнул он мне на ухо, оставляя короткий поцелуй.

По спине тут же побежала стайка мурашек, пальцы непроизвольно сжали ручку кухонной утвари сильнее.

— Теперь спагетти и сыр, — направлял он меня.

Я перекинула готовые спагетти в сковороду, хорошо перемешав, Люци присыпал наше блюдо пармезаном. Ужин был готов.

— Базилика я у тебя не нашел. Придется обойтись без него, — он стал раскладывать на тарелки ароматную пасту.

Я почувствовала, как дико проголодалась на самом деле, про себя обрадовавшись, что не ограничилась только сладким.

— Шутишь? Тут про базилик никто не слышал, — я отправила результаты наших трудов на стол. — Еще подумают, что ты так извращенно ругаешься.

— Нет? — Люций повел бровью от удивления. — Может старику Эрлу предложить его выращивать? Будет один такой на весь Линден.

Я сделала суровое лицо, начав жестикулировать руками, как Марлон Брандо в знаменитой сцене.

— Ты пришел и говоришь: Эрл, мне нужен базилик. Но ты просишь без уважения, ты не предлагаешь дружбу, ты даже не назвал меня крестным отцом.

Я замолчала, следя за реакцией Люци, он смотрел сосредоточенно, почти не моргая, пауза грозила затянуться, но мы оба синхронно рассмеялись с моей дурацкой шутки.

Вечер хоть и омрачился моими историями, но я чувствовала себя потрясающе. Меня выслушали, не осудили и не оттолкнули. И это был посторонний человек, не товарищи по группе поддержки, которые не осуждают потому что вы в одной лодке, а просто тот, кто смог посочувствовать.

Поддавшись эмоциям, я обняла Люци за шею, крепко прижимаясь, словно он был моим спасательным кругом.