— Так просто. Знаете, что я почувствовала в этот момент? Облегчение, — она прислоняет руку с аккуратным маникюром к груди. — Мне не нужно было больше тащить на себе мысли о ее важности и значимости для меня, ни как вещи, ни как мечты. Я призналась самой себе в том, что вся ее уникальность была выдумана мной. На самом деле, никакой эксклюзивности там не было. Можно было вполне прожить и без этой сумки. Ведь вокруг полно других, не менее хороших, чем эта, и куда более подходящих мне, — она разводит руками в конце своей речи.

Я саркастически смеюсь, начав медленно хлопать, отделяя каждое касание ладоней паузой.

— Потрясающая история. Образец силы духа и железной воли. Я впечатлен, — ерничаю в ответ.

— Благодарю, — столь же насмешливо отвечает мне доктор.

— Я догадываюсь, к чему этот душещипательный рассказ, — выровнявшись в кресле беру слово. — Вы хотите сказать, что я наделил свою мечту качествами, которых у нее нет, и теперь мне стыдно признаться в этом себе? Она меня не удовлетворяет, но отказаться от нее мне не позволяет гордость?

Доктор делает губы трубочкой, подняв ладони в останавливающем жесте.

— Это лишь история о неудачной покупке. Не более.

— Конечно, — я усмехаюсь.

«Расскажи мне тут».

— Вернемся к вашей девушке, — женщина берет свои записи в руки. — Как часто вы ссоритесь?

— Как все.

— Раз в месяц? Два?

— Вы думаете, я считаю? — я мотаю головой от удивления. — У нас бывают периоды затишья, сменяющиеся нелегкими днями.

— Днями?

Мне показалось, или она насторожилась?

— Она очень обидчивая, — оправдываюсь я, ощущая себя неловко за это.

— Как вы приходите к примирению? — она опять что-то записывает.

— Извиняюсь, покупаю что-нибудь в подарок, и все счастливы, — перечисляю свой алгоритм.

— Значит вы всегда берете вину на себя?

Моя собеседница поправиляет очки, выглядывая из-под них.

— Нет, — почему-то злюсь я.

— Когда последний раз она извинялась перед вами?

— К чему вы клоните? — я стискиваю кожаную обивку пальцами.

— Пытаюсь составить картину ваших отношений, только и всего, — сохраняет доктор спокойствие удава.

— И как? Получается?

— Да. Вполне, — она кивает. — Какая любимая фраза у вашей девушки?

— Любимая фраза?

Я не понимаю, о чем речь.

— Каждый человек имеет в арсенале такую. Например, мужья часто жалуются, что любимая фраза их жены «Я же говорила», — женщина широко улыбается, демонстрируя ровный ряд зубов. — Их это раздражает, потому что правда.

— Не знаю. Нет такой, — я качаю головой, устав от этой странной беседы.

— Подумайте хорошенько, — давит на меня доктор.

Воцаряется тишина, в которой я усердно копаюсь в памяти.

— Тебе показалось, — осеняет меня.

Стоило произнести ее вслух, как по спине пробежала нервная дрожь, а в пиджаке сразу стало жарко.

— Она не кажется вам странной? — доктор становится серьезной.

— Вроде бы нет, — вру я.

— Вы видели фильм «Газовый свет»3 сорок четвертого года?

— Нет. У меня не так много времени, чтобы смотреть кино.

— Тогда я возьму на себя ответственность пересказать вам суть.

Она опять откладывает записи.

— Ладно, — я снова поудобнее располагаюсь на своем месте.

— По сюжету муж главной героини постоянно переставляет в доме мелкие предметы обстановки и прячет вещи.

— Зачем? — перебиваю логичным вопросом.

— Чтобы создать у нее впечатление, будто она теряет память и рассудок.

— Странное развлечение, — резюмирую, пока не понимая, к чему ведет женщина.

— Изощренное, верно?

Доктор чуть склоняет голову, хитро прищурившись.

— Да, — я киваю. — При чем тут газовый свет?

— В фильме фигурирует освещение при помощи ламп с таким газом. Его использовали в англии викторианской эпохи, — поясняет она, не придавая этому факту какой-либо эмоциональной окраски. — Так вот, главная героиня замечает, что по вечерам свет в доме немного меркнет, говорит об этом мужу, а тот утверждает, что ей кажется, — женщина делает выжидательную паузу. — На самом же деле освещение и правда меняется из-за того, что муж включает свет в другой части дома.