— Он психопат что ли? — мелькает у меня догадка.

— Зафиксируйте эту мысль, — она поднимает указательный палец вверх.

— К чему этот вольный пересказ? — я устало кладу голову на подголовник.

— Хочу, чтобы вы обдумали сюжет на досуге.

Моя собеседница делает запись в планшетке, лежащей на подлокотнике.

— Домашнее задание? — шучу в ответ.

— Пусть будет так, — кивает женщина.

— Я не самый примерный ученик.

— Постарайтесь найти время.

Странно, в ее взгляде я вижу немного мольбы. Или мне кажется?

— Расскажете еще что-нибудь интересное? У вас неплохо выходит.

Рой мыслей в голове не дает сосредоточиться на беседе.

— Почему нет, — оживляется доктор. — Ситуация будет выдуманная, но вам будет интересно.

— Я заинтригован.

Даже легкая утомленность в теле проходит в предвкушении очередной истории.

— Давайте представим, что у вас есть любимое блюдо. Например, пирог. Которое идеально, по вашему мнению, готовит только один человек во всем городе.

— С клубникой? — включаюсь я в беседу.

— С клубникой, — моя собеседница сдерживает улыбку. — Как на зло, кондитерская, где его пекут идеально, находится на другом конце города, очень далеко от вас.

— Не проблема, — я пожимаю плечами. — Можно съездить при большом желании.

— Точно, — радуется она верному ответу. — Чем вы, собственно и занимаетесь периодически. Едете два часа в одну сторону, — доктор изображает кистью руки путь, — чтобы отведать этого идеального пирога. Все было прекрасно, выпечка всегда получалась отличной, до сегодняшнего дня.

— Что пошло не так?

— Стекло. Вам в пироге попалось стекло.

— За такое можно засудить.

Я начинаю мысленно прикидывать размер возможной компенсации.

— Можно. Но вы не станете этим заниматься, — она качает головой. — Вам нравится то, как готовит этот кондитер. Да и мало ли, у всех бывают промахи.

— Звучит странно. Ну да ладно.

— В следующий раз вам попадается уже не один кусок, а два, может даже три, — женщина показывает количество на пальцах. — Вы удивляетесь, негодуете, — перечисляет она с паузами. — Идете к кондитеру с вопросом, а он и говорит — я всегда использовал эти ингредиенты, в пироге всегда была стеклянная крошка. Просто вы ее не замечали.

— Серьезно?

Звучит как-то бредово, не могу же я не реагировать?

— Да, — абсолютно серьезно отвечает женщина. — Предполагали, что это хрустит сахар, но никак не ожидали стекла. Все-таки пирог с клубникой. Никто в здравом уме не будет думать о стеклянной крошке в нем, — она даже слегка выпучивает глаза, войдя в роль. — Наш дорогой кондитер решил изменить рецептуру, совсем немного, — изображает она щепоть пальцами. — Теперь каждый раз, когда вы едите ваш любимый пирог, там все больше стекла и все меньше клубники. Казалось бы, — прерывается она в потоке истории, — можно ведь перестать это делать, не ездить в эту кондитерскую, не тратить время. Вокруг ведь полно других, выбирай любую. А вы все равно продолжаете это делать. Как назло, еще и друзья спрашивают, мол ну как там? Все так же вкусно? И вам становится немного стыдно признаться, что все это время вы обманывались, поэтому вы отвечаете да.

Последние слова она практически тараторит, похоже сама проникаясь своей историей.

— В чем смысл?

— Нет ничего постыдного признаться в том, что заблуждался и попался на такой изощренный обман, а ваш мир оказался ложью, — доктор произносит эти слова тихо и спокойно, с долей жалости в голосе.

— Мир? Речь о клубничном пироге.

Я вообще не понимаю, почему она так волнуется от выдуманной истории.

— Это метафора, — немного устало замечакт женщина.

— Почему не сказать прямо?

— Люди плохо воспринимают информацию в лоб. Особенно, когда она грозит подорвать их устои.

Я молчу, прокручивая в голове рассказ о стекле и пироге, но так и не понимаю, что за глубинный смысл она в него вложила.

— Вы завалили меня домашкой, доктор, — опять шучу, боясь выглядеть идиотом.

— Даю вам пищу для ума. Вернемся к вашим отношениям.

Моя собеседница берет свои записи.

— Зачем? Я здесь по поводу агрессии, у меня нет проблем в отношениях.

— Уверены? — она с вызовом смотрит мне в глаза.

— Давайте так, — я кручу шеей, захрустевшей на весь кабинет. — Я люблю свою девушку. Она любит меня. Точка, — жестко отрезаю, давая понять, что не потерплю возражений. — Больше к этому вопросу мы не возвращаемся.

— Хорошо, — быстро соглашается доктор. — Агрессия. Были в вашей жизни эпизоды насилия?

— Эпизоды?

— Насилие в семье, в школе. Армия.

— Два года в Ираке.

— Расскажите подробнее.

***

— Мозгоправ знала, о чем говорит, — ощущая одураченность, произнес я, глядя на фото девушки в записной книжке. — Ты… — я замолчал. — Ты была моим идеалом, который оказался полной ложью. Наши чувства, — я хмыкнул. — Точнее сказать, твои чувства… Какая же ты сука.