Прямо те же методы, что и у Хитара с Максом.

Погруженная в свои мысли, я уже не замечала красот цветущего парка, очнулась только окунувшись в прохладу холла магистрериума. Прохладу в том числе и по свету, прямо под окнами у него росли раскидистые деревья, создающие тень и пропускающие дневной свет в строго ограниченных количествах. Глянув на увековеченный на магическом «бронзовом» свитке девиз Академии — «Магия есть жизнь и все сущее, но истинная магия — это знания» — мерцающий над портретами выдающихся магистров, которые ныне уже не с нами, я направилась коридорами в знакомый мне кабинет.

Валентайн стоял у окна в привычной позе, сцепив руки за спиной.

— При…

Он обернулся так резко, что я подавилась окончанием фразы. Не столько потому, что глаза его были залиты тьмой, сколько потому, что он спросил дальше:

— У тебя был секс, Лена. С кем?

«С Драконовой!» — хочется выдать мне, но я не выдаю. Мне нельзя выдавать Драконову, тем более что она мне только что помогла, а вот выдать Валентайну все, что я о нем думаю, очень хочется. Но ему, по-моему, без разницы вообще. Даже если я скажу, куда он может идти, и приложу пеший путеводитель с соответствующими знаками, один из которых недавно показала Люциану.

Как он вообще об этом узнал?!

— Если ты настолько осведомлен, в следующий раз настраивай свою осведомлялку и на то, чтобы она тебе показывала, с кем. Можешь даже процесс записывать, если хочешь. — Сарказма во мне хватит на десяток Валентайнов, а не на одного, и нечего мне тут глазами темнеть и сверкать. — Отвечать на твой вопрос я не буду, поскольку а — это мое личное дело, и б — в нашем мире это называется «личные границы», спрашивать о таком в приличном обществе не принято.

— Где ты здесь увидела приличное общество, Лена?

Действительно, где?

— Очень самокритично, — хмыкаю я. — Но если ты не планируешь заниматься со мной магией, я, пожалуй, пойду. Обсуждать мою сексуальную жизнь с тобой я точно не собираюсь.

— А с кем собираешься? — вкрадчиво интересуется Валентайн, шагая ко мне.

— С ректором! — выдаю я и с наслаждением отмечаю, как вытягивается его лицо. — Мы с ней так часто видимся, что скоро станем закадычными подружками. Будем звать друг друга на чай и беседовать о мужчинах, так что ты уж постарайся, чтобы ей было что вспомнить.

— Что такое чай? — справившись с первыми чувствами, а судя по серебряным искрам во тьме его глаз, их много, холодно интересуется Валентайн.

— Это напиток такой. Здесь похожий на него называется ранх. Могу устроить тебе небольшой ликбез по миру, в котором я обитала, — пожимаю плечами.

От Валентайна полыхает (если так можно выразиться, потому что темная магия — это холод) силой, настолько яростной и мощной, что кожа покрывается мурашками вмиг. Чисто на физиологическом уровне, а я просто развожу руками:

— Так что? Ликбез по моему миру или занятия?

— Занятия.

Киваю.

— Вот и отлично.

У нас с ним 1:1. Впрочем, с Люцианом у нас тоже 1:1, счет открыт, игра продолжается.

— Садись, Лена, — он указывает взглядом на стул.

Я же думаю о том, как он меня вычислил. И не спросишь ведь теперь, сама слезла с темы, а возвращаться не хочется вот вообще.

Валентайн устраивается за столом, и я следую его примеру. Раздумываю, как бы сказать о том, что мне выдала Драконова и не выдать ее, когда он снова интересуется:

— Как прошел день?

Да чтоб его! Лучше пусть про секс спрашивает, потому что от таких вопросов я теряюсь. Особенно после наших отношений «на удаленке», в смысле отношений, которых нет. Он несколько месяцев моими днями и ночами не интересовался, стоило мне столкнуться с Драгоном, как у Валентайна мигом проснулся исследовательский интерес. У меня вообще ощущение, что я его интересую только при наличии Драгона в радиусе действия, а когда Драгона нет…

— Чудесно, буду покупать новую сумку, — я киваю на свою измазанную.

— Что с этой не так?

— В нее случайно попала очень грязная грязь.

— Случайно?

— Совершенно.

Он молчит так долго, что я уже хочу спросить, не выйти ли мне, когда Валентайн произносит:

— Меня тоже не очень любили в Академии.

Моя челюсть. Моя челюсть!

— Ты здесь учился?

— А где я, по-твоему, должен был учиться? — приподнимает бровь Валентайн. — Несмотря на то, что я зачастую знал больше магистров, меня отправили сюда. Военный факультет дался мне нелегко. Не потому, что меня травили, а потому что я каждый день вынужден был думать о том, как бы кого-нибудь не убить, и о том, что с идиотами связываться себе дороже.