Не знаю, на что я рассчитывала, потому что многокилограммовая туша, размером с лошадь, на полном ходу врезается в меня. Мне повезло, что она только наполовину материализована, поэтому и удар получается слабее. Но все-таки достаточно, чтобы мы с Максом опрокинулись на землю в формате бутерброда, а сверху колбаской пристроился Дракуленок, лизнувший меня в лицо.

Так и лежим, втроем. Перед глазами летают звездочки, снизу — земля и надгробные камни. Сверху — потусторонее создание, которое меня оглушило, в ушах звенит. Я прихожу в себя от того, что из-под меня доносится болезненное кряхтение, упираюсь в Дракуленка ладонями и сталкиваю с себя. Сама сползаю с брата, с тревогой вглядываясь в его лицо:

— Макс, ты как?

— Нормаально, — брат морщится, потирая затылок. — Повезло. Я в цветы упал.

Он действительно упал в цветы, напоминающие наши страстоцветы. Здесь они растут рядом с местами погребения или в местах скопления темной магии (привет, Мертвые земли) и считаются цветами-проводниками в загробный мир. С ними даже какие-то зелья можно делать, Валентайн как-то пару раз обмолвился. Но сейчас мне не до Валентайна, я протягиваю брату руку, чтобы помочь подняться.

— Ну вот. Ни привета тебе, ни радости, — раздается сзади, и у Макса округляются глаза.

— Ч-что это? Это Валентайн Альгор?!

— Тьфу, — немедленно оскорбляется Дракуленок. — Так меня еще не называли. И не назовут, если хотят жить. Этот ваш Валентайн Альгор перекрыл мне доступ в свой дом, чтобы я тебя навестить не мог, Ленка.

— Ленка? — У Макса окончательно раскрываются глаза, а еще медленно отвисает челюсть.

— Он странный, — говорю я. — Но если коротко, то это мой знакомый. Дракуленок, это Макс, Макс — это Дракуленок.

— Очень приятно, — фыркает зверь, усаживается на траву рядом с могилами и начинает вылизывать себе то, что под хвостом.

Я прикрываю глаза ладонью, потому что несмотря на полуматериальность, у него все там задумано как у материального. Непонятно зачем, кстати, но я правда не хочу это выяснять.

Пока брат приходит в себя, я интересуюсь:

— Что значит — перекрыл доступ?

— То и значит, — фыркает Дракуленок, закончив с туалетом, — защитил от меня свою обитель скорби. Я, честно говоря, думал его подкараулить и покусать, но потом понял, что ты расстроишься.

— Конечно, расстроюсь, — фыркнула в тон ему. — Если тебя убьют.

— Это кто еще кого убьет! — Зверь вскочил на четыре лапы и подбоченился. Если можно так выразиться.

— Так ты поэтому не приходил? — меняю тему «у кого больше» очень быстро, чтобы не утонуть в ней.

— А ты как думала?! Я все это время только и искал возможность тебя увидеть. Но пока ты шаталась по улицам, я материализоваться не мог — визгу было бы. В Академии его было бы еще больше. Че как там у тебя?

— Это вообще кто?! — Наш диалог нарушает голос Макса, и Дракуленок заглядывает мне за плечо.

— А с ним точно стоит общаться? А то он ущербный какой-то. С первого раза не понимает.

— Это я ущербный, ты, монстра рогатая?!

— Ты кого назвал монстрой?! — очень тихо шипит зверь голосом Валентайна Альгора, от которого даже меня пробирает до мурашек.

Я вскидываю руки:

— Стоп! Мы здесь не ругаемся, не ссоримся, никого не едим и не убиваем.

— Точно? — зверь облизывается, и радужка у него разгорается от угольков до демонически-алого.

Я закатываю глаза.

— Дракуль! Это уже несерьезно.

— Я как раз очень серьезно, — сообщает он. — Я не монстра! Я монстр.

— Это звучит гордо, — вздыхаю я. — Но Макса я очень люблю и съесть его не позволю. Я вообще никого не позволяла тебе есть. Ты ел?

В глазах брата читается один-единственный вопрос: WTF?! Что касается Дракуленка, он флегматично отводит глаза. Делая вид, что рассматривает небо. В этот момент меня пробирает холодом — что, если он и правда кого-нибудь сожрал?

— Ел?! — переспрашиваю я.

— А если и ел — то что?

— Ты сейчас торгуешься? Или не хочешь отвечать?

— Не ел, — мрачно сообщает Дракуленок. — Только птиц и животных. Совсем гордость растерял из-за тебя, Ленка. Рожден хищником, превратился непонятно в кого, а ты даже видеть меня не рада… И выговариваешь при свидетелях. Эх!

Он исчезает раньше, чем я успеваю что-либо ответить, но сейчас я даже этому рада. Потому что напротив меня брат с приподнятыми бровями и глазами на пол-лица.

— Макс, — тихонечко говорю я. — Я сейчас все тебе объясню.