Бесстыдно.

Невыносимо хорошо.

Сладко.

«Тебе нужен массаж, Лена».

Хорошо. Пусть это будет массаж.

С закрытыми глазами ощущения острее, любые — даже мягкие обволакивающие движения ладоней вокруг груди. Перекатывания чувствительных вершинок между пальцами. Несильные надавливания на живот.

Я ловлю их, одно за другим, ловлю и падаю в них, как в пропасть. Валентайн не касается меня между ног, но это и не нужно. Сладкая нега, затягивающая меня, не похожа на вспышку оргазма. Это что-то совершенно иное, в это иное я соскальзываю с каждым мгновением все глубже, глубже и глубже.

Согревшаяся. Расслабленная. Спокойная. Счастливая. Умиротворенная.

Никогда бы не подумала, что эти слова применимы к Валентайну Альгору…

И это последняя на сегодня осознанная мысль, потому что потом, под его руками, я проваливаюсь в сон.

Глава 15

Не знаю, что бы я делала, если бы, проснувшись, обнаружила рядом с собой Валентайна. Но, к счастью, когда я проснулась, Валентайна рядом со мной уже не было. Было утро, меня разбудила Эвиль, и я поняла, что уже давно так потрясающе не высыпалась. Как будто всю усталость стряхнула разом, взамен получив бодрость, счастье и потрясающее настроение.

Давно у меня такого не было, этого забытого ощущения из прошлой жизни — когда открываешь глаза, улыбаешься новому дню и знаешь, что сегодня он обязательно будет чудесным. Как дома, в детстве, на выходных, когда можно подольше поваляться, никуда не надо спешить. Когда можно гулять весь день (особенно летом), и впереди только счастье-счастье-счастье.

Я поймала это ощущение настолько отчетливо, что почти напугалась. Напугалась — потому что вчерашнее до вчера не вписывалось в картину моего мира. Потому что с чего бы мне быть счастливой? На этой мысли я себя тоже остановила и поинтересовалась — а с чего быть несчастной? Мне вчера было хорошо. Мне было настолько хорошо, что я забыла обо всем и обо всех впервые за долгое время.

Так и с чего теперь заморачиваться?

Мне до смерти надоело быть хорошей девочкой, а еще заморачиваться. В конце концов, захотелось Валентайну сделать мне массаж — он сделал. Захотелось мне массаж от него — я кайфанула и пошла дальше.

Правда, как выяснилось, не совсем пошла, потому что у меня на браслете обнаружилось непривычное сообщение: «Доброе утро, Лена».

От Валентайна.

И вот это было уже совсем странно.

Хорошо, что мы отменили занятия, и у меня была передышка до выходных. Как выяснилось чуть позже, не совсем даже до выходных, потому что, когда я в конце недели прибыла в особняк, узнала, что Валентайн уехал по делам в гарнизон на границе с Темными землями, и вернется ближе к вечеру завтра.

Передышка продлилась, и я не представляла, радоваться этому или огорчаться. А еще не представляла, каким образом стряхнуть с себя ищейку-Люциана и начать снова встречаться с Максом, а не только урывками-сообщениями через тайную виритту. Ему пока не удалось найти ничего интересного, а общаться становилось все сложнее и сложнее. Потому что в его браслет Хитар вплел еще и следящее заклинание, как будто подозревал что-то.

Мне не хотелось думать, что Люциан все же отправил ему анонимку, но думалось именно об этом. Еще — о том, что теперь Максу рискованно стало даже доставать мой подарок с другой вириттой, потому что если Хитар узнает, мало точно никому не покажется.

Обо всем этом я размышляла, устроившись за своим любимым столиком у окна, в чайной, то есть ранховой, тэрны Хлит. Дожидаясь, пока хозяйка, с которой, когда было мало посетителей, мы уже болтали как старые знакомые, приготовит мне ранх — сливочно-молочный на травах, я вертела в разные стороны тарелочку с сезонной выпечкой. То есть с теми ягодами, которые надкусывал Люциан, когда созерцал меня, и внутри невольно поднималась не то ярость, не то дикие, яростные мурашки.

Если бы они и впрямь могли быть войском, я бы их натравила на этого недодракона, и они бы его покусали! А еще, при всех моих «нежных» чувствах к нему, по телу шел жар, стоило мне об этом вспомнить. Как будто части меня это нравилось!

Бр-р-р-р!!!

Зажмурившись, я сунула в рот как всегда невероятно вкусную слойку, и перед глазами полыхнула картина склонившегося надо мной Люциана. А еще, почему-то, продолжение — как он наклоняется ниже, целует меня в губы, и у этого поцелуя вкус этих самых ягод.

— Ленор?! Привет!

Я широко распахнула глаза, увидев стоявшую передо мной Драконову, и судорожно вдохнула. Зря. Что-то из «воспоминательной» выпечки пошло не туда, как говорила тетя Оля, потом до кучи не туда пошел образ целующего меня Люциана, и я натурально так подавилась.

Настолько, что вдох встал в горле комом, а я вцепилась побелевшими пальцами в столик и даже кашлянуть не могла. Да-а-а-а, Лена! Пережить переход в другой мир, удар темной магии, Лэйтора, дофига всего еще, подавиться булочкой и сдохнуть. Это точно по-нашему, выкуси, Адергайн Ниихтарн!

До того, как я эпично завалилась на спинку, София подскочила ко мне, резким рывком вздернула на ноги и приемом, который часто показывали в голливудских фильмах, и которому обучали на курсах первой медицинской помощи, выпихнула из меня то, что меня душило. Настолько отточено и профессионально, что впору было подозревать ее в нехорошем. В смысле, в причастности к моему миру.