— Я не могу тобой надышаться, Лена, — он почему-то улыбнулся, — но я все же попробую.

Это точно было неправильно, но я все-таки позволила проводить себя к столу, отодвинуть для себя стул. Хотя в наших с ним отношениях все изначально было неправильно, так что теперь. Удивительно, но именно сегодня, на грани расставания, я поняла, что по ощущениям знаю его целую жизнь, хотя не знаю о нем почти ничего.

— Та девочка, — спросила я, когда Валентайн сел напротив меня. — Кто она?

— Элея. Мать бросила ее, когда ей было два с половиной, сбежала с каким-то моряком. Девочку подобрала банда, сначала ее использовали, чтобы собирать деньги — сажали рядом с грязной оборванной женщиной, женщине и ребенку всегда подают лучше. Потом, когда она чуть подросла, лет в пять, она уже промышляла самостоятельно. За хороший «улов» ее кормили и не били. Я оказался рядом, когда она попалась. Мужчина хотел сдать ее стражам, я дело замял. Так Элея оказалась в приюте Женевьев, правда, после основательного разговора со мной. Она сама хотела сбежать от банды, но боялась, потому что тех, кто пытался уйти до нее, находили с перерезанным горлом. Там было много детей, в основном они использовали детей. Они и до нее попытались добраться.

Он замолчал.

Я не стала спрашивать, что случилось. По моим ощущениям, банды больше не существовало, и что-то мне подсказывало, что я не захочу знать, как они отправились по ту сторону. Странное дело, раньше я все воспринимала по-другому. Раньше я бы стала задавать вопросы, выяснять, наверняка ужаснулась бы ответу. Сейчас же я поняла, что Валентайн просто поступил так, как он поступил.

Сделал то, что сделал. Так, как посчитал нужным. С теми, кто использовал детей в своих гнусных целях случилось то, что случилось.

Валентайн предложил мне вино, но я отказалась. Попросила воды. В итоге теперь свечи раскаляли его напиток до насыщенно-бордового, а мою водичку просто слегка согревали отражением огоньков на фитилях.

— Она тебя очень ждет, — сказала я, когда принялась за салат.

Он усмехнулся.

— К сожалению, я не так часто позволяю себе бывать у нее. Не позволяю себе привязываться. Ей тоже не стоит.

Я вспомнила, как девчушка его обнимала, поморщилась. Но ничего не сказала.

— Женевьев обещала, что найдет ей родителей, — уверенно произнес Валентайн.

Я тоже не стала ничего комментировать.

Родители так родители. Не мое дело, что Элея видит своим отцом и спасителем Валентайна. По крайней мере, именно это я увидела в той короткой, но такой невыносимо-пронзительной встрече.

— Кстати, дом почти готов, — сказала я сама не знаю зачем. — Там совсем чуть-чуть осталось.

— Хорошо.

— Вещи я потихоньку перевезу. Чтобы не создавать драмы и не развлекать Академию.

Валентайн как-то странно на меня посмотрел, и в это время пространство зашипело, как пончик в масле.

— Так, ну и чего сидим с постными рожами?! — материализовавшийся прямо на крыше Дракуленок облизнулся, почуяв мясо даже под укрытием металлической крышки. — Как вообще можно сидеть с такими лицами рядом с едой?

— Мне кажется, или тебя сюда не звали? — флегматично поинтересовался Валентайн.

Хотя под этой флегматичностью я отчетливо уловила раздражение и ярость.

— От вас дождешься. Лена, а, Леночка? Угости знакомого мяском. От этого не дождешься, — зверюга покосилась на Альгора и томно вздохнула. Учитывая, что говорил Дракуленок его голосом, выглядело это ну очень странно. Наверное, к этому я никогда не привыкну. Ни-ког-да! Вот вообще.

Хотя с другой стороны, теперь, наверное, и привыкать не придется.

— Я же смогу приезжать, чтобы с ним встретиться?

— Приезжать? — Дракуленок сдвинул материально-призрачные брови. — Ты куда собралась-то, а? Только не говори… ой, маму вашу за ногу!

Валентайн вопросительно посмотрел на меня. Я слегка покраснела:

— Это ругательство из моего мира.

— Занимательно, — озвучил свои мысли Альгор.

— Очень. — Дракуленок подкрался поближе к тележке с подносами, посмотрел сначала на меня, потом на Валентайна. — Валюша…

— Валюша?!

Теперь я слегка сбледнула. Ну сказала пару раз, по русским мотивам в сердцах, с кем не бывает.

— Изыди, — зашипела на бессовестного зверя, но тот ни ухом ни повел, ни шипастым хвостом. Ни даже мощной спиной не дернул.

— Так вот, пока вы тут горюете друг по другу, можно я поем?

— Брысь!

Это уже Валентайн от меня нахватался. Одно движение его пальцев — и Дракуленок исчез. Вместе с мечтами о мясе.

— Зачем ты с ним так? — укоризненно спросила я.

— Ему можно вторгаться в мое личное пространство, а мне нельзя его отправить туда, где ему самое место?

Я вздохнула и вернулась к салату.

— Драконова поделилась планами отца на твой счет?

Я поперхнулась листиком.

— Да брось, Лена. С моей стороны ей быть раскрытой не угрожает. Я просто хочу понимать, что задумала эта девушка, и можно ли ей доверять.

Можно ли доверять Драконовой? Как-то раньше я над этим вопросом не задумывалась. Сейчас же…

— Можно, — сказала я.