Хомяков настроился было попробовать пивка, но тон хозяина его вспугнул. Он нагнулся к сумке и вспорол змейку.

Варгасов заглянул в сумку. Хомяков с напускным спокойствием принялся извлекать из сумки добро.

— Посмотрим, посмотрим, — приговаривал Варгасов, следя за его движениями. — Ну? Все? — он с любопытством смотрел на высокую стопку разрозненных листов, придвинул к себе поближе.

— Вот и все, — Хомяков достал пакет. — А здесь марки.

— Марки?

— Ага. Царские, — он приподнял хрустящую шторку.

Цветные марки с изображением дамы в короне аккуратными стежками полосовали плюшевую вишневую драпировку.

— Цены им нет, — произнес Хомяков.

— Посмотрим, посмотрим, — приговаривал Варгасов, легонько касаясь марки. — Посоветуемся со знающим человеком.

В комнату вошла жена Варгасова. Положила в кресло серый костюм, сорочку, галстук. Поставила на пол черные туфли и пробормотала о том, что пришел Юрий Сергеевич, из прокуратуры.

— Поставь этому болвану кассету, с девчонками из варьете. И не мешай, освобожусь — выйду. — Варгасов махнул рукой, уходи, мол. — Да, включи, пожалуйста, полный свет.

Люстра плеснула дополнительными лампами, стало ядовито-светло. Хомяков зашел за спину Варгасова.

— А это брачное свидетельство князя Голицына, — пояснил Хомяков.

— Ты смотри, — покачал головой Варгасов. — Наверняка у светлейшего есть родственники в каких-нибудь франциях… Хорошо. А это?

— Черт его знает. Вырезал, а не разобрался. Герб понравился.

— Кстати, работайте аккуратно. Что за варварство, — Варгасов провел пальцем по краю обреза.

— Поначалу боялся. Больше на дверь смотрел, — стыдливо признался Хомяков. — Думаете, так просто?

— Я, любезный, простых деляне затеваю… Кстати, как вам удалось? Там что, не проверяют?

Хомяков вздохнул, но промолчал. Рассказывать Варгасову о том, как присматривался к работе девчонок из отдела хранения, как они ведут учет возвращенных из читального зала документов, как заполняют «лист заверки»?… Но была одна особенность — документы, которые возвращались не в тележке, а порознь, лежали довольно долго необработанными. И нередко возвращались в хранилище без постраничного просмотра. А если они попадали не на контрольный стол, а на какой-нибудь подоконник или случайную полку, то их попросту забывали. Этим и пользовался Хомяков. Придержанные документы он, после «обработки», заносил в отдел хранения и оставлял в первом попавшемся углу.

— Ладно. Погляжу внимательно на досуге, — Варгасов подумал, что в подобной коммерции без консультанта не обойтись. Покупатель может крепко облапошить. Но если широко поставить дело, то накладные расходы на экспертов будут не так уж и велики. Кстати, эксперты могут стать посредниками при продаже…

Идея наладить архивный «бизнес» принадлежала не Варгасову.

Одно время в дом зачастил врач-психоневролог Вениамин Кузин. Этот Веня наблюдал жену Варгасова. Иметь своего врача-психоневролога стало особо модным шиком. Кроме прочего, Веня Кузин оказался неплохим знатоком картин. По его совету Варгасов приобрел несколько полотен, классику и современность. Оказался в выигрыше. Цены на картины вдруг подскочили… Как-то Веня Кузин поведал любознательному Варгасову и о некоторых тайнах коллекционеров, которых в городе, оказывается, великое множество. О бесценных документах, которые хранятся в архивах, нередко без особого досмотра, документов, за которые у нас и за рубежом отваливают огромные деньги.

Обо всем этом Варгасов вспомнил в тюрьме, на отсидке, благо достаточно времени для воспоминаний. И как нарочно, в одно из свиданий жена поведала, что отец ее ученицы работает в архиве.

— А что собой представляет этот Брусницын? — Варгасов через плечо посмотрел на Хомякова.

— Черт его знает, не пойму, — ответил тот. — Встретил как-то в коридоре, напомнил о себе, дескать, познакомились у Варгасовых… Он чего-то испугался… Во всяком случае, не был любезным.

— Испугался? — озадаченно перебил Варгасов.

— Или мне показалось, — пожал плечами Хомяков. — Мы и не общаемся. Я катаю тележку из хранилища в читалку, он в каталоге сидит, рядом со спецхраном. Разные дороги.

— Спецхран? — оживился Варгасов. — Интересно, интересно.

— Замок на дверях с детскую голову. И решетка.

— Интересно, интересно, — повторил Варгасов.

Давно возникший шум за стеной все более густел, видно, гостей поприбавилось. Варгасов зевнул, распрямил спину, искоса взглянул на оставленный женой костюм.

Хомяков не скрывал досады по поводу сдержанной оценки своего небезопасного труда. Он сводил на переносице реденькие рыжеватые брови и угрюмо молчал. «Похабная конура, сука хозяин, курва хозяйка, — думал он с обидой. — Хрен я вам наработаю, раз так. Интересно, как он будет расплачиваться? Или все перенесет на мой неоплатный долг?»

— Ладно, не кукситесь. Вы — молодец… Для начала неплохо, я и не ожидал. Жаль только…

— А Голицыны? — догадливо перебил Хомяков. — Ну только что, — согласился Варгасов и поднялся.