– А где мое обручальное кольцо? Тебе его отдавали вместе с другими моими вещами?

Я надеялась, что этим вопросом убью двух зайцев: получу информацию и плавно подведу-таки мужа к необходимости объясниться за свое поведение. Но Джеймс лишь пожал плечами.

– Нет. Его там не было.

«Так почему же ты вообще их забрал?!» – захотелось вдруг завопить мне, но я сдержалась. Вместо этого коснулась его бедра. От прикосновения Джеймс слегка вздрогнул, и я в который раз подумала, что внутри он далеко не так спокоен, каким хочет казаться.

– Можно я посмотрю твое?

Остановившись на светофоре, он протянул мне руку, тонкий ободок выделялся на загорелой коже. Я провела кончиками пальцев по рельефной поверхности, покрутила вокруг оси – наверх выползли буквы, прежде спрятанные со стороны ладони. «Хантеру от Фэй».

– Мое кольцо похожее? – спросила я.

– Они парные.

– Что написано на моем? – я неохотно подняла взгляд. Дышать одним воздухом в салоне с непонятным мне мистером Уорнотом и не покрываться липким потом не удавалось. – «Фэй от Хантера»?

Джеймс отобрал руку и кивнул, трогаясь с места на зеленый.

– Значит, я – Фэй?

– Угум.

– А ты – Хантер?

Он ядовито усмехнулся моим попыткам корчить из себя Капитана Очевидность.

– Выходит так.

– Кто придумал нам эти дурацкие клички?

Несколько секунд Джеймс занимался тем, что увлеченно следил за дорогой. Пожалуй, даже чересчур сосредоточенно.

– Значит, это правда? Врачи не ошиблись? Ты совсем ничего не помнишь?

Мне стало обидно. Выходит, первому моему признанию он не поверил?!

– Я бы не стала тебе врать, Джеймс, – проворчала я и отвернулась к окну.

– Ну конечно, – снова ровным голосом отозвался он, – само собой, Кристина.

Почему-то мое родное, привычное имя прозвучало в его устах, как издевка. Я уже слышала, как он называет меня «Фэй» – содрогаясь от злости и возбуждения при этом. Фэй волновала его, к ней Джеймс не умел оставаться равнодушным. «Кристина» он произносил, будто обращался к пустому месту, и от этого мне становилось обиднее и больнее вдвойне.

– Можешь дать мне телефон? – не попросила, потребовала я, а когда муж повернулся, даже руку вверх ладонью протянула. – Мой телефон. Верни его.

– У меня нет его с собой, – отмахнулся он.

– Тогда свой. Дай, пожалуйста.

– Зачем?

– Сделать один звонок. Родителям, – я с трудом держала себя в рамках «не жаловаться, не скандалить, не просить», хотя очень мечтала их нарушить. – Дашь?

Он вынул из кармана брюк мобильник и вручил мне. Я разблокировала экран, попутно размышляя, что и в технике за четыре года произошли изменения. Впрочем, с меню справиться удалось, и в трубке зазвучали гудки. Мамин телефон был так же выключен, а вот отец ответил после третьего гудка.

– Джейми, сыночек, рад тебя слышать! – проворковал он таким до боли знакомым мне голосом, выговаривая слова с характерным русским акцентом: все согласные – твердые. Папа родился у бабушки уже здесь, но из-за того, что она активно вращалась в кругах русской общины, с детских лет перенял такую манеру речи и уже не смог, а может, и не захотел разучиться. Да, папин голос я бы узнала из миллиона других.

К моей уже и так двухтонной обиде, добавилась третья тонна. Я была единственным ребенком в семье и на вполне законных основаниях привыкла, что вся родительская любовь, все обожание и вся забота достаются лишь мне. Это меня на протяжении двадцати лет звали «Кристиночкой» и «доченькой», это на мои звонки отвечали с радостью и облегчением, а теперь выяснилось, что мистер Уорнот стал для папы «Джейми» и «сыночком»?! Да, мелкая детская ревность в два счета охватила и сожрала мое нутро, и я бы очень удивилась, если бы у кого-то на моем месте получилось иначе.

– Это не Джейми, папа, – протянула я, – это я.

– А, это ты, Фэй, – возможно, мне под действием обиды лишь почудилось, но пыл в голосе отца поостыл.

– Это я, Кристина! – уже не сдерживая эмоций, возмутилась я. И папа туда же! Зачем он называет меня дурацкой кличкой, которую никто не применял в нашей семье прежде?!

– Да-да, я узнал. Джейми рядом? Передай ему трубочку?

И это тоже было странно, как шипастые туфли и четырехгодичная тьма вместо прожитых дней. Папа предпочитал пообщаться не со мной, а с моим мужем? Неужели и он почему-то решил, что во внимании я не нуждаюсь?!

– Папа, – позвала я, все еще надеясь перетянуть одеяло на себя, – как ты себя чувствуешь? Как мама?

– Все в порядке. Дай мне поговорить с Джейми? Почему ты взяла его телефон?

«Потому что у меня отобрали собственный! – хотелось орать мне. – Потому что я не узнаю этот новый мир и новых людей в нем, а они не узнают меня! И потому что первым делом, как только смогла, я пыталась до вас достучаться! До тебя и мамы! Но, похоже, вы и не собирались ждать вестей от меня…»

Я послушно передала трубку мужу, и тот поднес аппарат к уху, оставив одну руку на руле и поглядывая то на меня, то на дорогу.