— я знаю. Мой папа был лучший. Давай нарвём цветов для их могил в поле.

— давай. — сквозь слёзы сказала Виола.

Мы не смогли выехать в этот рассвет, потому что были очень уставшими и не готовыми морально уезжать. Родители Виолы были не против и приютили нас ещё на один день. А на следующий день мы собрались в путь, встав рано утром. Петко Маринов собрал нам большую сумку еды и воды в дорогу. Также сложил вещи первой принадлежности. Он сделал так, как просил Румен, и снабдил нас всем, что было необходимо для длительной поездки. Настроение у меня и Радки было мерзким. Приторное чувство утраты съедало заживо. Хоть Румен и не был отцом Радки, она очень грустила по нему. Всего за один день он ей стал ближе, чем отчим за многие годы, несмотря на все причины, что способствовали его несчастной судьбе. Выгнав чёрную кобылу со двора, её навьючили сумками, и она уже была готова скакать на дальний запад. Я выглядел не так как обычно, моё лицо впервые за многие месяцы стало полностью выбритым, и я стал выглядеть намного моложе нежели был до этого. Волосы тоже хотел убрать, но для этого нужен был мастер по причёскам, чтобы не выглядеть как дурак. Поэтому я оставил эту процедуру на лучшие времена и завязал их в узел за спину. Виола которая тоже встала рано, хотела попрощаться с подругой и задать ей один важный вопрос.

— вы уже готовы ехать? — спросила она у Радки. Та была одета в серое платье, которое ей подарила жена Ивана.

— как видишь, твой отец очень хорошо постарался и всё подготовил. Он молодец Виола.

— я не о том Радка, готова ли ты покинуть свой дом и место где провела всю жизнь?

Девушка задумалась, и потом слегка улыбаясь ответила.

— с ним готова. Сама, не смогла бы.

— это я и хотела услышать подруга! — улыбнулась Виола в ответ. — Как думаешь, мы ещё увидимся с тобой?

— этого я точно не знаю, мне бы очень хотелось ещё посидеть и побеседовать с тобой, когда-нибудь…

— я буду молиться, чтобы вы удачно доехали, и чтобы когда-нибудь мы встретились! Надеюсь, я попаду на вашу свадьбу! — улыбаясь во все щеки, говорила чернявая девушка

— ах Виола, тебя ничто не изменит!

Подруги обнялись и Радка вышла на улицу, где уже ждал я с жизнерадостной кобылой.

— будьте осторожны Любомир. Мы будем молиться за вас, чтобы ваш путь был безопасен и лёгок. — сказала Елена.

— не забывайте беречь кобылу, посматривайте периодически за подковами, если нужно будет, заезжайте к кузнецу, чтобы тот восстановил их.

— хорошо дядя Петко. Спасибо вам за всё.

Я пожал руку отцу Виолы и пере обнимавшись вдоволь со всеми мы сели на лошадь и поскакали, покидая деревню Казак, в которую больше никогда не вернёмся. Каждый день я размечал карту, чтобы ехать не больше тридцати километров, чтобы не загонять лошадь. Мы останавливались три раза в день на водопой и подкорм кобылы. Первый привал после Казака, был в Крумовграде. Это был большой город, побольше Ивайловграда, где мы выбрали хорошую таверну и залегли там на первую ночлежку. Люди не обращали на нас внимания, а мы особо не светили лицами. Только быстро расплачивались и уходили в комнату, чтобы отдохнуть и выспаться. Вторые сутки были похожими на первые. Ничего сверхъестественного не произошло и мы добрались без проблем до Джебела. Это был совсем не большой городок. Там тоже ничего не было примечательного. Единственное, что запомнилось, это разговор мужиков за соседним столом, которые изрядно выпив, обсуждали одну весьма близкую тему:

— слыхал, что казнили убийцу Византийского? — смеясь спрашивал своего друга мужик с большим пузом.

— да не говори, прошло всего каких-то три дня, а слухи расползлись уже на всю Болгарию. Вот же молодец наш царь! Собственноручно совершил правосудие, как Соломон!

— какой еще на хер Саломон?

— не сало, а Соломон дубина, ты что Библию не читал? — возмутился худой друг с длинными усами.

— я верю в Бога болван, но читать к сожалению он меня не научил!

— читать ты себя сам не научил дурила, а Библию стоило бы прочесть, там много интересных фактов имеется. — объяснил третий друг с короткой причёской и сломанным носом.

— подтверждаю! — сказал худой.

— удивляюсь как такой слизняк, который даже на людях не признал свою вину, мог перебить стольких солдат, да ещё не самых простых! — говорил мужик с перебитым носом опрокидывая в горло чашу с брагой.

— а коль это был не он? Вы не думали? — предложил жирный друг. — он то был с мешком на голове! Может статься, что его не поймали вовсе!

— нет! Такого быть не может! Я верю нашему царю, он бы не стал врать. Ни за что! — скривившись, сказал усатый и худой.

— а вдруг всё-таки стал и соврал? И настоящий убийца на воле, а нам льют в уши эту чепуху. Тогда мы все в опасности! И любой из нас кто скажет, что он болгарин может лишиться головы как многие до нас! — уже заплетающимся языком сказал толстяк.

Мы с подругой поняли, что услышали достаточно, поэтому оставили недоеденной жареную картошку и уже хотели вставать из-за стола, чтобы уйти в спальню на отдых, как вдруг меня притормозил толстяк рукой.

— братишка! А как ты считаешь? В опасности мы иль нет? Ты же ведь слышал наш спор, может ты рассудишь?

Я глянул на Радку и она немного занервничала, хотя я знал, что если бы даже они видели мою рожу на вывесках о поиске преступника, всё равно я уже успел побриться и завязал волосы в маленький хвост назад. Сейчас я точно не был похож на того, о ком они говорили.

— вы уж извините за мою прямоту уважаемые мужики, но я склонен поддержать этого господина! — указал я рукой на мужика со сломанным носом. — Я думаю, он прав, что царю нужно доверять, он бы не стал казнить, кого попало.

— но ведь ничо не сходица! — возразил толстяк. — Не мог убийца, который так сражался, просто молча покинуть этот мир!