Но даже зная все это, нашелся безумец, готовый прийти сюда и бросить вызов самке серого охотника, живущей в пещере. Высоко над оврагом парила плотно исписанная кристаллиновыми глифами деревянная платформа; на ней стоял подросток, как две капли воды похожий на Зориана, но не совсем бывший им.

Он был симулакрумом Зориана, и он был послан сюда на смерть.

Он смотрел на логово серого охотника с безопасной высоты, нервно теребя в кармане похожее на часы устройство — контроллер парящей платформы. Было бы откровенной ложью сказать, что его не тревожило задание. Да, это была его собственная идея, когда он еще был един с оригиналом, но… одно дело — принять решение создать свою копию, чтобы выманить гигантского паука-людоеда, и совсем другое — осознать, что ты и будешь той самой приманкой.

Он — отражение своего заклинателя… А Зориан обладал весьма сильным инстинктом самосохранения. Сколько себя помнил, он никогда не испытывал судьбу, и даже узнав, что заперт во временной петле, неизменно избегал лишнего риска.

Ему было страшно. Но вот, признался. Ему было не просто тревожно — ему было по-настоящему страшно. Да и как иначе? Его вот-вот порвет на куски гигантский паук, а он должен спокойно стоять и ждать, когда это произойдет. Ему…

Он помотал головой, пытаясь успокоить бег мыслей. Он сам принял это решение. Он помнил, как составлял план, помнил доводы, почему все должно происходить так, а не иначе, и сейчас эти доводы по-прежнему в силе. Лишь собственная трусость заставляет его колебаться. И пусть Зориан никогда не был и вряд ли когда-либо будет воплощением смелости… он не настолько безнадежен.

И все же. Меньше часа назад он решил пожертвовать своей копией. Он отчетливо это помнит. Это ощущалось его решением, хотя технически его в тот момент еще не существовало. И как его характеризует то, что он, будучи столь решительным тогда, колеблется, сам оказавшись этой жертвой?

Одно из колец на цепочке внезапно завибрировало. Оригинал пытался связаться с ним. Он послал мысленный импульс в кольцо — в телепатическое реле — устанавливая канал к настоящему Зориану. Мелькнула мысль, нельзя ли использовать вместо реле их душу — ведь она у них общая. Впрочем, сейчас не время — он слишком мало знал о магии душ, и не мог даже оценить, насколько это реально.

[Готов?] — спросил настоящий Зориан.

Симулакрум на секунду замешкался с ответом. В мыслях оригинала чувствовалась… уверенность. Страх и сомнения, терзавшие его, даже не коснулись подлинника — напротив, в нем ощущалось нетерпение, даже предвкушение. Совсем недавно они были одним — и уже такие различия в восприятии…

Хотя неважно. Неожиданно для самого себя, он не винил оригинал. Какой в этом смысл? Зориан несколько циклов неустанно оттачивал заклятье симулакрума и теперь создавал весьма достоверные копии. Без сомнения, он такой же, как настоящий Зориан — и, поменяйся они вдруг местами, вполне возможно, вел бы себя так же.

Винить Зориана значило винить себя.

[Готов,] — откликнулся симулакрум.

Поколебавшись, он замкнул свои соображения о душе как телепатическом проводнике в пакет памяти и переслал оригиналу. На всякий случай — вдруг тому по какой-то причине это не пришло в голову?

Повисло короткое молчание — оригинал о чем-то размышлял. Затем пришел ответ — всего одно слово:

[Вперед.]

Без возражений и промедления симулакрум нажал кнопку на контроллере, и платформа с головокружительной скоростью рухнула вниз. Настал момент истины — он все же сумел отбросить сомнения и действовать без колебаний. Страх не исчез, но теперь его дополняла решимость… или отчаяние? Так или иначе, глядя на стремительно приближающуюся землю, он знал, что справится. Что он выполнит свою роль.

И хоть его платформа неслась навстречу твердой, безжалостной земле — симулакрум не боялся разбиться. Они не падали, о чем однозначно свидетельствовал, например, заданный угол платформы к горизонту. Устройство исполняло управляемый спуск — и он не сомневался в его надежности. Он помнил, как создавал его.

Напротив, его напряженное внимание было приковано к неприметной пещере. Он уже смирился (ну, почти смирился) со скорой участью быть разорванным гигантским пауком, но оставался другой вопрос — принесет ли его жертва желаемый результат. План был несложен — он должен всего лишь заманить самку серого охотника на платформу, чтобы сработали ловушки и запирающие обереги. Вот только серый охотник чертовски хорошо чуял ловушки. Собственно, этим и объяснялся его маневр: теоретически, упав с неба посреди охотничьих угодий паучихи, он обескуражит ее и спровоцирует на немедленную атаку.

Теоретически. На практике же паучиха была отвратительно непредсказуема. Зак и Зориан уже не впервые сражались с ней, и в прошлых схватках… ну, в итоге они смогли победить. В некотором смысле. Да, они убивали паучиху, но в одном из циклов Зак был укушен и до самого рестарта не мог пользоваться магией, а в другой раз Зориан сломал обе ноги и был выведен из строя на целую неделю, несмотря на все лечение, что можно купить за деньги. Боги, это было действительно больно. К счастью, симулакруму подобное не грозило — он был всего лишь копией разума в оболочке из эктоплазмы, и у него не было костей.

Хорошо бы ловушка сработала. Было бы здорово получить паучьи яйца — что до сих пор не получалось — хотя бы для того, чтобы сунуть их в лицо Сильверлэйк. Впрочем, Зориана устроит и просто уверенная победа, без сокрушительных травм, которые придется лечить до конца месяца.

Симулакрум нахмурился. Знаете что? Он не оставит все на волю случая. Если он должен умереть, то пусть его смерть хотя бы не будет бессмысленной. И прежде, чем платформа коснулась земли, он зачерпнул из общего с оригиналом резерва маны и сотворил ускоряющее заклятье. Мир вокруг замедлился — его восприятие ускорилось в два с половиной раза. Этого не было в плане — оригинал наверняка честит его последними словами за растрату драгоценного запаса энергии — но оригиналу придется смириться, ведь ускорение может позволить ему вовремя среагировать и выполнить свою задачу.