Доехав до таможни, губернатор все еще в плохом настроении поднялся на крыльцо, мощным пинком распахнул дверь, испугав нижние чины своим появлением и зверским выражением на лице. Ничего не говоря, он напрямую через рабочую комнату и мимо застывших в ужасе работников прошел в кабинет комиссара, так же ловким пинком открыв хлипкую дверь. Помертвевший Ортоссо вскочил на ноги и неловко задел чашку, из которой на стол вылилась коричневая жижица. Остро запахло кофе и корицей.

— Ваша милость! — пролепетал он.

Прежде чем нагнать страху на увальня Алиана, губернатор показал жестом следующим за ним свитским, чтобы не входили, закрыл дверь и заорал на все помещение:

— Ты что, хозяином себя возомнил? Почему я должен тратить свое драгоценное время и ехать за отчетом о новых пошлинах? Совсем от рук отбился! Я не доводил до тебя королевский указ об увеличении налогов? Где реестр товаров, которые подлежат налоговому пересмотру? Все бумаги должны были быть на моем столе еще вчера, а секретарь уверял, что твоего управляющего так и не дождался!

— Ваша милость, я два дня как увеличил аренду складов и лабазов, — пришел в себя комиссар и перестал трястись как желейная масса. — А еще поднял плату за якорь, что вызвало недовольство шкиперов…

— К дьяволу шкиперов! — пристукнул сапогом по полу эрл Тебриссо. — Здесь я хозяин, а ты — моя правая рука! Посему каждое решение, ведущее к укреплению казны, будет мною поддерживаться! Начнут бузить — обрубить им якорь, пусть плывут восвояси! Мне нужны учетные книги и записи по каждой операции!

Губернатор, конечно, не собирался самолично корпеть над цифрами. Для этого есть трудяга Ерис Скульд. Пусть парочку ночей не поспит, но зато Тебриссо будет спокоен в случае приезда королевской комиссии. А она обязательно появится, чтобы проверить, как идет взимание налогов. Дьявольщина! В городе уже заволновались ремесленные цеха, хозяева постоялых дворов и таверн, крестьяне не сегодня-завтра заполонят центральную площадь с вечным нытьем уменьшить денежную повинность. Придется полковнику Сарпирису выводить солдат и разгонять толпу. Опять разбитые носы, переломанные руки и ноги и жалобы на бесчинства гарнизонных вояк!

Настроение испортилось окончательно. Губернатор даже не стал смотреть на толстые книги, в которых ровными рядами красовались цифры, каждая из которых формировала королевскую казну, заодно втекая маленькими ручейками в личный карман эрла Тебриссо и его высокопоставленных помощников вроде этого болвана Алиана и гарнизонного командования.

— Не надо мне демонстрировать, насколько ты исполнителен, — сморщился губернатор. — Прикажи своему управляющему доставить все бухгалтерские книги ко мне во дворец в течение дня. Я бы еще проверил твои карманы, куда ты любишь прятать мзду от шкиперов. Думаешь, не знаю о твоих хитростях? Смотри у меня, Алиан! Прознают королевские ищейки, вместе пойдем на плаху!

Он постучал кулаком об стол и посмотрел в забегавшие глаза комиссара, с удовлетворением подумав, что слухи не врут. Есть грешок у Алиана за спиной, еще какой!

— Надеюсь, обо мне не забыл? — понизив голос, спросил губернатор.

— Как можно, дорогой Делин! — губы толстяка дрогнули, а левая рука тут же нырнула вниз, открывая ящик стола, откуда появился изящный черный кошелек с вытканными на нем золотыми узорами в виде каких-то лепестков. Кошелек, судя по приятному стуку, был полон.

Тебриссо подбросил его на ладони, небрежно засунул под плащ, в карман камзола. Направился к выходу, но обернулся напоследок и погрозил пальцем комиссару:

— Отчеты к сегодняшнему вечеру! Иначе разгоню всю вашу ленивую компанию! И еще… Передай корвет-капитану «Ангела», что я жду его на ужин! Ну и сам приходи. Есть о чем поговорить.

— Да, Ваша милость, сделаю, — толстяк проводил взглядом губернатора и только потом вытер платком испарину со лба. Пусть они оба происходили из аристократических семей, Тебриссо был ставленником короля и по служебному статусу превосходил Алиана Ортоссо. Губернаторство — это ступенька, на которую комиссар не мог подняться, и вынужденно подчинялся невыдержанному лысому ублюдку. Ради собственного спокойствия пришлось отдать сотню крон, которые главный таможенник собрал с купцов за последнюю неделю.

А губернатор, выйдя наружу, с прищуром посмотрел на суету порта. Когда ощущаешь приятную тяжесть кошелька, как-то сразу пропадает рвение к службе. В конце концов, есть люди, обязанность которых следить за порядком в Акаписе. А ему остается только сводить воедино все нити управления в собственные руки и отчитываться перед королем. Так чья работа важнее?

Он направился к карете, твердо решив ехать домой. Печень тягуче напоминала о себе. Что-то ему не понравилось в окружающей обстановке; молодые свитские переминались с ноги на ногу и прятали глаза, держа под уздцы своих лошадей.