— Ничего страшного, — увещевал я его, — просто подойди и встань перед алтарем.

Поскольку я держал парня за руку, дрожь, сотрясшая его тело, передалась и мне. Он повернул голову и попытался укусить меня. Бросив взгляд на его искаженное лицо, я отпрыгнул в сторону.

— Борс! — позвал я. — Помоги-ка мне!

В этот момент Передур издал ужасный гортанный рык, вскочил на ноги и отшвырнул Борса в сторону, как если бы перед ним был маленький ребенок. Борс, не ожидавший нападения, упал на бок, ударившись головой о каменный пол. Я бросился к нему на помощь, а Передур, сотрясаясь всем телом, завыл, как зверь.

— Борс! — отчаянно закричал я. — Очнись! Вставай!

Яростное рычание наполнило часовню. Я оглянулся и не узнал Передура. Он стоял, низко опустив голову на грудь; нижняя челюсть выдавалась вперед, а рот раззявлен, обнажая страшные зубы, острые и странно изогнутые; плечи раздались, руки стали толще, спина шире, и она горбилась буграми мышц. Но больше всего меня поразили глаза — красные и дикие, лезущие из орбит, готовые вот-вот лопнуть.

Не прекращая выть, он медленно шагнул ко мне и вытянул длинные руки с пальцами, похожими на когти. Борс лежал без сознания, я искал его меч и не находил.

— Герейнт! — заорал я.

Молодой воин влетел в часовню. Не секунды не задумываясь, он встал с обнаженным мечом между чудовищным Передуром и мной. Однако существо, казалось, не обратило на него внимания. Он пускало слюни, как загнанный волк, и рычало. Я видел перед собой олицетворенную жажду убийства.

Клинок в руке Герейнта не дрогнул. Тварь ринулась вперед, Герейнт ловко увернулся и ударил мечом по руке существа.

— Именем Господа, стой, где стоишь! — холодно предупредил Герейнт.

Тварь запрокинула голову и завизжала, скрежеща зубами и царапая воздух. Продолжая вопить, она снова ринулась вперед. Громкий звук все же привел Борса в сознание. Он попытался привстать, но снова упал.

— Я с тобой, брат, — произнес я, прикрывая его.

Герейнт неожиданно перевернул меч, подняв рукоять, подобную Святому Кресту, в точности так, как это сделал Артур при освящении Святилища Грааля. Он выставил рукоять меча прямо перед мордой зверя.

Существо взревело и отшатнулось. Герейнт шагнул вперед, держа меч-крест.

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа, изыди!

Зверь издал леденящий разум крик и начал царапать себя, словно пытаясь оторвать уши от собственной отвратительной головы. Потом рухнул на колени, завывая и скрежеща зубами. Бесстрашный Герейнт сделал еще шаг, призывая Христа.

Злобная тварь кричала, не переставая, словно пыталась заглушить криком собственные мучения. Она начала меняться: тело вытягивалось, становясь все тоньше и выше, пока узкая голова не коснулась потолка часовни, тело подломилось, словно не выдержав собственного роста, и упало, согнувшись пополам. Однако пол, украшенный символами, пришелся ему не по вкусу, старь корчилась и билась головой о каменные плиты.

Герейнт, непреклонный, с твердым, будто окаменевшим лицом, сжимал импровизированный крест и надвигался на зверя. Жалобно вопя, существо продолжало меняться, его истончившееся тело покрылось чешуей, его ужасный голос терял силу и стал походить на шипящий крик. Оно завертелось, сворачиваясь невообразимыми кольцами и, как змея, скользнуло за порог часовни и растаяло в ночи.

Герейнт подбежал к нам и глухим голосом поведал очевидное:

— Оно исчезло.

— Отлично, Герейнт, — ответил я и заметил, что с его рук капает кровь. Он так крепко сжимал лезвие меча, что порезал себе ладони и пальцы. — Всё, сынок, отпусти меч. Бой окончен.

Герейнт посмотрел на руки и выронил меч. Мы вместе отрезали от плаща полосу и перевязали ему руки, а после вернулись к Борсу. Перевернули здоровяка на спину, подложили под голову плащ. Только поле этого мы с Герейнтом присели возле стены передохнуть и обсудить случившееся.

— Как ты думаешь, что оно такое было?

Герейнт задумался.

— Оборотень?

— Или демон. Я слышал, как епископ Элфодд говорил о таких вещах.

— Так ты поэтому решил отвести его к алтарю?

— Знаешь, я тогда не думал, — признался я. — Я знал только знал, что Передур — набожный парень, и ему не составит труда принести клятву перед алтарем.

— Но когда ты понял, что это не Передур?

— Сам не знаю. Просто что-то в его поведении вызывало подозрения. Я даже не могу объяснить, что именно. Но тогда, — я пожал плечами, — мне мое собственное решение показалось казалось глупым, и я чуть не отпустил его.

— Однако ты предусмотрителен — отметил Герейнт, а затем с сожалением добавил: — Мне он точно голову заморочил.

— Подумаешь! — отмахнулся я, — и не такие попадались на вражьи хитрости. О, вспомнил! Меня насторожили его манеры. Когда я упомянул Грааль, он повел себя так, как будто это совершенно не важно.