— Ты атаковал детей и женщин! — Бедивер покраснел. — Надо же, какую великую победу ты упустил! Тебе не дали забить овец и младенцев. Ты хотел растоптать беззащитных и хвастаться потом триумфом!

Геронтий даже зарычал от ярости. Он хотел протестовать и дальше, но Кай положил тяжелую руку ему на плечо.

— Довольно, Геронтий. А то скажешь еще что-нибудь, а потом будешь жалеть, — посоветовал Кай.

Брастиас взял друга за руку и хотел было увести, но Геронтий оттолкнул его и ткнул пальцем Артуру в лицо.

— Мы могли бы решить проблему прямо сегодня, если бы не твоя проклятая осторожность. Я начинаю думать, в осторожности ли тут дело? Не трусость ли это?

— Если тебе дорог язык, прекрати болтать, — предупредил Бедивер, сделав шаг к смутьяну.

Геронтий дико глянул на Бедивера, потом на Артура и умчался прочь. Брастиас поскакал за ним, призывая его вернуться и доказать свои слова перед всеми. Хотя остальные промолчали, я видел, что они тоже осуждают решение Артура. Они уже приготовились к легкой победе, и вдруг ее отняли. После неловкого молчания лорды медленно разошлись. В первом сражении на британской земле им не разрешили примерно наказать захватчика за дерзость.

— Это было правильно, Медведь, — сказал Бедивер, надеясь утешить короля. Однако добился только обратного.

— Ты плохо знаешь меня, брат, если думаешь, что меня волнуют слова такого дурака, как этот Геронтий, — неожиданно горячо ответил Артур. — Или что его мнение повлияет на меня. — Он повернулся и приказал Лленллеугу отвести драконов на безопасное расстояние.

Когда они ушли, мы с Гвенвифар подошли и сели рядом с Артуром.

— Видно, они мало сражались на моей стороне, — с горечью проговорил Верховный Король, — если думают победить такого врага в одной битве. И они еще обвиняют меня в трусости!

— Да что тебе их слова? — сказала Гвенвифар. — Меньше, чем ничего. Не обращай внимания, любовь моя.

— Они еще не поняли! — воскликнул Артур. — Мало того, что у меня такой враг, как Амилькар! Так у меня в тылу еще и толпа глупых лордов!

— А когда-нибудь было иначе? — спросил я.

Артур посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

— Нет, — признал он. — По правде говоря, ничего не изменилось. Но я подумал, что, приняв сан Верховного Короля, я могу рассчитывать на малую толику власти.

— Они только будут бояться тебя еще больше, — сказала королева.

— Да почему они должны меня бояться? Это я вторгаюсь в их земли? Это Артур хочет отнять их сокровища и сделать их женщин вдовами?

— Можно я отправлюсь к Фергюсу и Конэйру? — попросила Гвенвифар. — Они придут и покажут свою верность, посрамят британцев.

Артур отрицательно помотал головой, встал и сказал:

— Идем. Надо убедиться, что вандалы не вернутся. Страх им преодолеть недолго.

Мы отправились вслед за отходившими отрядами британцев. Драконы ушли уже далеко, пыль от копыт их лошадей мешалась с пылью вражеских толп. Я посмотрел на белесую тучу над долиной, и у меня внезапно закружилась голова.

Опять сон наяву!

Казалось, будто я вышел из себя, словно мой дух парит надо мной. Я чувствовал движение, я видел, как еду рядом с Артуром; Гвенвифар и Кадор ехали по правую руку от него, а позади нас боевые отряды выстроились в три длинных колонны: римский строй, хотя никто из ныне живущих, кроме меня, никогда его не видел.

И я вспомнил тот день, когда смотрел из-за стены города моего деда Эльфина в долину, смотрел на Магнуса Максимуса, Dux Britanniarum, ведущего Легион Августа на юг. Тогда я еще не знал, что вскоре этот великий полководец поведет свою армию через Узкое море в Галлию, и никогда уже не вернется. Теперь его помнят как Максена Вледига, он стал легендой: прославленным британским императором. Но он был чистокровным римлянином; и хотя он хорошо сражался, чтобы защитить нас от варваров, он не был бриттом.

Как давно это было? Сколько лет прошло? Великий Свет, как долго мне еще терпеть?

Я поднял голову и взлетел выше. Посмотрев с высоты, я увидел темное пятно на земле, раковую опухоль — людей Черного Вепря, движущихся в долине. Их было очень много! Целый народ стронулся с места.

За бледно-голубым небом я различал лучи звездного света, неподвижные и застывшие на пустом небосводе. Звезды изливали на нас свой свет днем и ночью, бесконечно далекие, равнодушные к делам людей. Люди, зыбкие существа, трава, которая зеленеет сегодня, а завтра увядает, обращается в пыль, уносимую ветром.

Боже, помоги нам, мы сделаны из звездного света и пыли, и мы не знаем, кто мы. Мы жили напрасно, если только нам не удастся отыскать себя в Тебе, Великий Свет.

Я видел море, волнуемое ветром, видел Галлию и Арморику, а за ними Великую Мать народов, Рим, когда-то служивший маяком для всего мира. Далеко на востоке уже занимался рассвет, а здесь голодная тьма протянула когти к крошечной Британии. Но я видел Инис Прайдейн, Остров Могущественных, подобный скале, опоясанной морем, твердыней среди штормовых волн, благодатной землей, сияющей в ночной пустыне, одинокой среди своих других народов, но все же сдерживающей всепожирающую тьму. Остров держался благодаря родословной, соединившей пламенное мужество кельтов с хладнокровным бесстрастием римской дисциплины, и все это сошлось в сердце одного человека — Артура.