Психологи, вроде как, работали с девочкой. Вроде как почему? Да потому что половина из них сейчас профнепригодны. Развелось пруд пруди, а толку нет. Через одного они блогеры. Клеймят всех подряд, без разбору. Частный случай? Нет, о таком мы не слышали. Неполная семья? Мать растила одна? Ууу, это все. Пропащая, с такой строить семью нельзя. Ты ведь на стариков только кидаешься, ищешь в них защиты, поддержи. Изнасиловали? Так ты сама виноват (хороших девочек ведь не насилуют, как же). Всё, теперь любви к себе не видать. Тело свое ценить будешь не больше помойки. Это всю чепуху недопсихологи несут. Теперь представьте, сколько девочек даже родителям боятся рассказать о том, что насилию подверглись? Вдруг осудят. А если посторонний узнает — вплоть до выхода из окон. Это прямо проблема, скажу я вам. Умы подростков на этой информации формируются, ею и травмируются, не менее чем самим фактом принуждения к сексу. И так тяжело, больно, противно, а еще отовсюду: «да таким только в проститутки путь, в наркоманки». Не может мозг шестнадцатилетнего ребенка отфильтровывать и корректно анализировать, только в исключительных случаях. Проще поверить в то, что жизнь твоя сломана бесповоротно.

Так и с малышкой вышло. Один из следователей пробил: девочка пропала, мать подала в розыск. Нашли, домой отказалась вернуться, жила с приезжим мужчиной. Ей в этом году восемнадцать исполнилось, сама уже решать может. И вот теперь и она, и он, и ещё десятки людей, с ними сгоревшие, у нас в морге лежат.

Меня так и не отпускает. Среди девушек наших, ходят пересуды, мол, я бессердечная. Работаю даже там, где мужчин жуть берет. Случаи в практике встречаются разные, но это работа. Желающих к нам попасть предостаточно, откажешься выезжать на место обнаружения тела в составе опергруппы — ручкой помашут.

Всем очевидно — раздражение своё даже скрывать не пытаюсь. Зоя хотела оставаться в курсе последних событий, а попала в эпицентр моего негодования. Борис Эдгарович берет её под руку и тянет к двери, взмахом руки прерывая её возражения.

Я смягчаюсь, скрежет в ушах слегка притихает. Беру себя руки и обсуждаем с ребятами детали, перечень дополнительно необходимых экспертиз, проведение повторного осмотра места происшествия криминалистами, с учетом выявленных обстоятельств.

Уходя паренек, один из следователей, обещает позвать к нам уборщицу, стекло собрать.

— А ты огонь — деваха оказывается, — подшучивает надо мной Толя, когда мы вдвоем остаемся. — Я думал всё, пожарище будет. Приготовился космы Зойкины от тебя спасать, но ты и тут облом организовала. Вазелин не пригодился, — крутит небольшой тюбик в руках и в карман халата убирает.

— Толя! — закрываю лицо руками и нервно посмеиваюсь.

— Ну, а что? Я первый раз тебя такой горяченькой видел, а — то все болтают, ледышка, да ледышка. Я у меня вот, посмотри, — руки протягивает, и правда, темные волоски на них дыбом стоят.

— Я не хотела, прости. Бесит меня лицемерие это.

— Малышка — ледышка, иди сюда, — объятья распахивает, приглашая. — Тебе надо меньше думать головкой своей, детка моя. Расскажи мен лучше, как дела у тебя? — сжимает слегка. — Давно не тискал тебя. Ещё похудела? Не стоит.

— Специально не пыталась, Толь, — обнимаю в ответ, голову на плече ему кладу.

— Как у тебя с новым возлюбленным дела обстоят?

Делаю «тык» ему в ребра.

— Хочет, чтоб я отдохнула.

— Видишь, а сама поняла о ком речь, — посмеивается с меня.

Как тут не понять? Мы с ним пререкаться в переписке успели. Пока он опять не пропал.

— Согласен с ним. А — то покусаешь нас скоро.

— С тебя начну, милый, ты же знаешь.

— Вырастил Богдан на мою голову дочку.

Иногда Толя пробалтывается. Они с папой знакомы неплохо, и он тут за мной по типу «смотрящего», но делает он это тактично, претензий не возникает.

Они возникают к Константину! Выказал мне свое недовольство по поводу моей упертости и несговорчивости и снова в закат устремился, как тут спокойной остаться?

Глава 63

Обидно, когда планируешь сладкий сон, предвкушаешь его, красочно представляешь, а потом понимаешь, что забыл о своей смене. И так раз за разом, настоящая временная петля.

Выхожу через черный ход на свежий воздух, тут же оказывается, что двое моих коллег, в лице всем известных Анатолия и Георгия, его загрязняют путем дыхания дыма. Ну капец.

— Доброе утро, мои наилюбимейшие мужчины! — произношу громко с восторгом.

Пока они, ожидаемо, расплываются в улыбке и здороваются, резко подлазою под руку Толе и делаю затяжку его сигаретой.

Боже! Одна его реакция и этот шикарный выкат глаз стоят того, чтоб эту вонь покурить. Забираю сигарету из рук опешившего коллеги.

— Отдала быстро, Алёна, — строго произносит, руку протягивает.

— Я её уже обслюнявила всю, — демонстративно провожу языком по ней.

Гоша хохотать начинает.

— И это моя лучшая, да что там, любимая студентка была! — причитает, параллельно достает новую сигарету.

— А как же я? — возмущается Гоша.

— А ты у нас залетный. Мы с Алёной тебя не планировали.